Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

Скользкую… Податливую… Чьё тело так идеально совпадает с моим…

С самого первого раза мне в душу запала, там и осталась. Навсегда.

Вдыхаю её запах и надышаться не выходит. Мало… Мало… Мало мне… Разум плывет. Сердце в груди, как олово плавится. Растекается по нутру горячим блаженством.

Новые эти чувства. Захватывающие дух. Без примеси ярости и ненависти за то, что бросила меня и ушла. И вместе с тем такие ошеломляющие, запредельные, пламенные, что хочется весь мир к её ногам бросить, все раны собою закрыть, всю боль её на себя взять, стереть из памяти обиды, вытравить из хрупкого сердца ненависть к себе.

Моя… Моя женщина… Моя жизнь…

Моя девочка… Единственная. Неповторимая.

Люблю её… Очень. Таких чувств я раньше ни к кому не испытывал. Ни с кем не переживал.

Всё, что было до Маши с другими — не то. Не те эмоции. Не тот драйв. Не тот вкус.

С ней у меня сердце на разрыв по ребрам гасит, как сумасшедшее. Душу по груди раскатывает. А я этому рад. Мне в кайф. С ней всё в кайф.

Обнимаю. Целую в макушку. Дышу… Дышу… Дышу ею… Моя она. Моя. Отчего же схожу с ума? Дурею от ревности. Не хочу выпускать из рук. Сжимаю крепче хрупкие плечи.

Люблю её. Люблю… Люблю… Всем сердцем и душой люблю. От макушки до кончиков пальцев ног. Внутри всё огнем пылает от голода, от сексуального притяжения ломает. От изнывающей похоти. От напряжения в паху. Трахать её хочу. Целовать. Ласкать. Трогать. Смотреть.

Одиннадцать месяцев одиночества превратили меня в зверя. Обострили инстинкт размножения. Учуял свою самку — и сорвало тормоза…

— Приехали, Руслан Георгиевич, — голос Ромы выдёргивает меня в реальность из бурного потока мыслей. Поднимаю голову, распахивая глаза. Оценив территорию взглядом, замечаю на освещенной террасе Георгия. Курит, находясь в состоянии фрустрации. В отличие от меня, настраивается на разговор.

Закипаю внутри. Выяснять с ним отношения при Маше было бы непоправимой глупостью. Очередной необдуманной ошибкой, влекущей за собой конец перемирию. Оно и без того настолько хрупкое, что я боюсь дышать. Чувствую, как во мне поднимается жгучая ярость. Не знаю, чем её заново гасить. Там, за стенами этого дома, находятся три причины моего внутреннего сгорания — тесть и двое новорожденных детей. Моих детей! Если бы не они, увёз бы Машу, на хрен, домой.

— Босс, возьмите украшение. Ваша супруга настояла, чтобы я Вам передал.