Собственность Дьявола. Право на семью (СИ)

Пользуясь моментом, с жадностью глушит мою кровь.

Другой бы за такие слова шею свернул, а Машке не могу. Повернут я на ней. Сильно.

— Я — ваша семья… Я, Машенька… — прислонившись лбом к её лбу, разыскиваю глазами родной взгляд, в котором до капли растворяюсь, как в черном космосе. — Не смей мне больше врать. Слышишь? Не зли меня, — предупреждаю с утробным рычанием. — Дай мне остыть…

* * *Мария затихает. Я же, как безумный, испытывая непереносимую ломку по ней, глубоко затягиваюсь её запахом. Выжидаю ещё несколько мучительных секунд, пока хмель расползется по венам, и только потом разжимаю свою ладонь, позволяя Маше освободить руки от захвата.

В неосознанном порыве она накрывает ладонями мой затылок. Процарапав его ногтями, заставляет моё тело содрогнуться и покрыться мурашками.

Суууккааа… как же давно я такого не испытывал…

Вечность по ней тосковал.

Как встретил её, так и не подпускал к себе баб и сам никого не кадрил. Вот уже почти год. Год моё тело принадлежит ей. Душу и сердце — всё ей отдал. Пусть забирает. Без неё мне этого не надо.

Касаюсь пальцами тонкой шеи. Мягко вывожу по ней узоры. Маша сглатывает. В напряжённых артериях частит пульс. Меня кружит от откровенно горячих воспоминаний…

Хочу её, как проклятый. Такую податливую. Родную. Любимую. Восхитительную девочку.

Надышаться ею и насмотреться на неё не могу.

Моя она. Всё ещё моя.

— Руслан…

Полувздох, полутон, взгляд из-под трепещущих ресниц, взаимное притяжение, слегка приоткрытые чувственные губы — от этого башню сносит.

— Молчи, — хриплю я, ласково поглаживая изгиб тонкой шеи и вспоминая, как ласкал это место языком… и как меня штырило от вкуса её кожи. От её упоительного запаха. От тягучих, гортанных стонов…

— Почему он, Маша? Почему Гера? — горло перехватывает спазм. Поднимаю веки. Ловлю её взгляд. Отстранившись на несколько сантиметров от Машиного лица, срываю с шеи бабочку и сую в карман. Торопливо расстёгиваю верхнюю пуговицу на рубашке. Делаю резкий вдох и следом выныриваю из пьяного морока. — Ты же понимала, отдавала отчёт тому, что сделаешь нас врагами?

— Почему суррогатная мать? — жена отвечает вопросом на вопрос. Голос сиплый. Почти безжизненный. Но бьёт прямо в цель, на какой-то миг лишая дара речи. — Чем тебя не устраивала я? Ты отправил меня на аборт!"

"«Лиза, Лиза, Лиза, мать твою… Л-и-и-з-а-а-а…» — раздражение достигает пика. Закипаю, зажмуривая глаза. Достаточно одного воспоминания об этой женщине, и меня передёргивает.