Расколотые сны

По ночам она долго лежала без сна, размышляя о том, как глупы и ничтожны мужчины и как легко ими манипулировать. Бедняги, сами того не зная, хотели, чтобы их дергали за ниточки. Их необходимо дергать за ниточки. Без этого они ни на что не способны.

***"

"А потом пришлось переехать в Купертино. Вначале новая жизнь казалась сущим кошмаром. Тони мгновенно прониклась отчаянной ненавистью к Купертино и “Глоубл Компьютер Графике”. Ей до смерти осточертело слушать споры о “количестве линий на дюйм”, “полутонах”, “гридах” и “дополнительном расширении программ” «термины компьютерной графики.

». Ей ужасно не хватало ежевечернего допинга лондонской ночной жизни. Правда, и в округе было несколько неплохих местечек, и Тони скоро освоилась с “Сан-Хосе Лайв”, “Пи Джи Миллиген” и “Холливуд Джанкшн”. Снова пригодились ее обтягивающие микроюбчонки, липнущие к телу топики с огромными вырезами, босоножки с двенадцатисантиметровыми каблуками и туфли на толстых пробковых платформах. И макияж, тонны и тонны макияжа: накладные ресницы, черный карандаш для век, цветные тени и яркая губная помада. Она словно старалась спрятать свою красоту за уродливо размалеванной маской.

Иногда Тони проводила уик-энд в Сан-Франциско, где кипела настоящая жизнь: обходила рестораны и клубы, в которых играли оркестры “Гарри Дентон”, “Уан Макет” и “Калифорниа Кефи”, а стоило музыкантам уйти на перерыв, как Тони подбегала к фортепьяно и принималась играть и петь. Постепенно клиенты стали узнавать девушку. Очевидно, она пользовалась немалым успехом, потому что, когда пыталась заплатить за ужин, владельцы отказывались брать деньги и просили лишь об одном: чтобы она приходила почаще.

– Вы просто великолепны, – не уставали повторять они. – Пожалуйста, не пропадайте.

– Слышишь, мама?! “Вы просто великолепны. Пожалуйста, не пропадайте!""

*** Как– то в субботу Тони ужинала во французском зале отеля “Клифф”. Музыканты закончили часть программы и, отложив инструменты, ушли с эстрады. Метрдотель многозначительно взглянул на Тони.

Девушка поднялась и, сев за рояль, начала петь старую песню Коула Портера. Когда последние аккорды замерли, раздался гром аплодисментов. Тони исполнила еще две вещи и вернулась к своему столику. К ней подошел лысый мужчина средних лет, извинившись, попросил разрешения присесть. Тони отрицательно покачала головой, но незнакомец оказался настойчивее, чем она предполагала.

– Я Норман Циммерман, – представился он. – Продюсер гастрольной труппы “Король и я”.