Актриса моих снов

Начиная твердить себе, что потерпеть осталось всего каких-то, блять, пять месяцев…

— Прости меня, что припоздала слегка…

Не знаю, что со мной случилось, может, повлияли те слова, за сколько Лекса может кончить, но я зло оттолкнула ее со словами:

— Да лучше б я вообще не знала твоего имени!

Вудс расстроилась, лицо ее исказила гримаса боли, и она молча ушла.

Никто здесь не задумывался о моих чувствах, сделали из меня «подушку для битья»… И каждый говорил, что хотел, оставляя на моем теле невидимые синяки и порезы, а душа моя трещала по швам. Но я только потом поняла, позже, что делали больно мне, а я расстраивала брюнетку, которая заботилась обо мне. Почему мы причиняем больше боль тем, кого сильно любим?

Я не хотела привыкать к ней, ведь, вернувшись домой, я вновь была счастлива… Или это мнимое счастье? Пока я этого не знала, но домой хотела.

За мной пришла Анья, пока я приводила себя в порядок.

— Привет, Кларки. Ты готова? Пойдем.

— Ты грустная? Не хотела ехать назад? — спросила меня шатенка, а я соврала.

— Все хорошо, просто устала от перелета.

— Начали! — крикнул режиссер, и все началось заново. Съемки, стопы. Костия была в гневе и не могла нормально отыграть свою игру за столом. Вместо возбуждения она кривилась.

— Костия, что опять не так? — спросил Кинг, а я видела даже через экран, как Лекса грозно на нее посмотрела, что та испугалась. Это еще мягко сказано. Я бы, наверное, пошла менять штаны от ее взгляда…

Я так поняла, они еще и без меня разговаривали, ибо рыжая мило улыбнулась, проговорив:

— Нет, все нормально. Просто до конца не проснулась.

Ну, мы несколько раз пересняли эту сцену и с пятнадцатого раза нам все же удалось.

— Все, обед, — сказал мужчина. — Хоть и поздний. И Рэйвен кто-нибудь звонил?

— Я звонила. Она сказала, что будет скоро.

— Отлично. А Октавия?

— Она уже здесь, у себя, — продолжала отвечать шатенка. Эдакая мамочка, знает все про всех своих детей.

— Ладно, час вам. В пять чтобы были все на месте.

Все кивнули и начали разбредаться. Я же подбежала к брюнетке, останавливая ее за руку. Она сразила меня холодом, чего я совсем не ожидала. Но все же начала говорить:

— Лекса, прости… Я не это хотела сказать…

Брюнетка выдернула руку из моей хватки.

— Не ври. Ты именно это хотела сказать. Когда люди в гневе, они говорят правду. И мне надоело, Кларк. То ты меня приближаешь, то отталкиваешь. Что ты хочешь? Не хочешь знать меня? Да пожалуйста! Только и ты больше не подходи ко мне! — проговорила она мне и ушла.