Сноха

Так же трушу, только виду не показываю.

— Мы же говорили, — с сожалением бубнит Косогоров, останавливаясь посреди кабинета, — я же ведь просил тебя…

— Мы много о чем говорили в последнее время, — обрываю я речь свекра и добавляю с горечью. — Вы хоть с губ помаду сотрите, а то припишут вам иную ориентацию…

— А-а… — тянет он, возвращаясь и пристально разглядывая меня. — Вот в чем дело! Ревнуешь, кукленок?"

"— Идите лесом, — огрызаюсь я. — Мы с вами по большому счету посторонние люди…

— Да ну? — усмехается он, подходя все ближе.

 — С каких это пор, девочка?

— Я хочу вернуться в Шотландию, — заявляю я в приступе смелости. — Бабушка идет на поправку, с Шевелевым вы все уладили. А мне тут делать нечего…

— Конечно, — серьезно кивает Вадим. И я даже расстраиваюсь, что он так быстро со мной соглашается. Ни тебе уговоров или угроз… — Как скажешь, дорогая, — усмехается с ехидцей и в одно мгновенье оказывается рядом. Почти вплотную. Мягко вынимает из моих рук щенка и, осторожно держа его в одной руке, всем телом припечатывает меня к стене.

Кладет свободную ладонь мне на затылок и впивается в губы злым поцелуем.

— Ты — моя, — рычит, когда мне удается просунуть между нами локоть. — Я не могу тебя отпустить, понимаешь?

— Нет, — мотаю я головой. — У вас полно баб, и нам с сыном тут не место. Разберитесь с ними, потом ко мне приходите, — отстраняюсь я и, забрав собаку, бегу на поиски сына. Чувствую, как у меня горят щеки и пересыхает во рту. Слышу сзади шаги Косогорова и на полном ходу сворачиваю в гостевой туалет.

Набираю в ладошку воды прополоскать рот и слышу над головой знакомый хриплый голос.

— Тебя от одного поцелуя стошнило, что ли?

— Нет, — хмыкаю я, держа под мышкой собаку. — Но дезинфекция полости рта не помешает… Мало ли, с кем вы до меня обжимались…

— Да ни с кем я не обжимался, Оля, — рычит Вадим, заходя в санузел и закрывая за собой дверь. — Приехала Лида подписать документы. Она — моя бывшая любовница.

Мы по привычке так здороваемся. Тебе не стоит вырывать из моей бороды последние клочья. Прекрати бегать от меня, — рычит, прижимаясь сзади. Закрыв кран, я разгибаюсь и стараюсь повернуться лицом к Косогорову. Но он, притянув меня к себе покрепче, одной рукой обхватывает за талию, а другую запускает под майку. Пальцы нетерпеливо отодвигают прочь кружево бюстгальтера и нежно сжимают грудь.

— Ты — моя, — горячо шепчет Вадим мне в ухо. — Только моя.