Заклинатель снега

Но я не могла. Я хотела прикоснуться к нему, пьянеть от его дыхания, дрожать в его объятиях.

Хотела по-настоящему почувствовать его.

Мейсон снял лямки и бросил бюстгальтер на пол, пробежав пальцами вдоль моих позвонков до шеи. Его пальцы обжигали меня, а шероховатые ладони как будто царапали кожу, вызывая потрясающие ощущения.

Интересно, не показалась ли я ему слишком худой и жесткой на ощупь? Может, он предпочитает более пышных девушек? А если ему не понравится мое тело?

Неуверенность съедала меня заживо, но Мейсон запустил руку в мои волосы и поцеловал в изгиб шеи, как будто сходил с ума.

Меня будто ударило током. Я задержала дыхание и окунулась в его шелковистый, чувственный аромат, чувствуя, что он опьянен мною так же, как и я им.

«Я влюбляюсь в тебя» – вспомнились его слова, и душа возликовала, захотелось плакать от счастья.

Да, я гордая, упрямая и молчаливая, но я единственная девушка, которая вошла в его сердце.

И когда он прижал меня к себе, положив руки на мои лопатки, как на белые крылья, я поняла, что принадлежу ему всей душой.

«Я люблю тебя, – мысленно сказала я, зарываясь пальцами в его волосы. – Я любила тебя еще до того, как поняла, что это значит».

Я поцеловала его грудь слева, повыше соска, там, где было сердце, и Мейсон вздрогнул. Мне нравились реакции его тела, нравилось чувствовать, как оно мне отвечает: порывисто, чувственно и правдиво.

Я оказалась на кровати, Мейсон возвышался надо мной. Я тяжело дышала, когда он скользнул между моих ног и прижал меня к матрасу, страстно целуя.

Его грудь прижалась к моим обнаженным грудям, и я боялась потерять сознание от этого пугающего и возбуждающего ощущения. Было чудесно, но и страшно.

Мейсон расстегнул мои шорты, приподнял меня и стянул их, затем проделал то же самое со своими джинсами. Я замерла при виде его тела, которое предстало передо мной. Горло сжалось, сердце ухнуло вниз при виде захватывающего зрелища.

Я напряглась, когда его взгляд скользнул по мне сверху вниз и остановился на трусиках. Я внезапно почувствовал себя незащищенной, хрупкой, несовершенной. Впервые мне захотелось, чтобы он на меня не смотрел.

Не в силах выдержать его жгучий взгляд, я лихорадочно нащупывала простыню. Мейсон понял мои намерения, перехватил мою руку, и я поймала себя на том, что дерусь, как дура, за кусок ткани, но Мейсон подтянул меня под себя и прижал мои запястья у меня над головой.

Я испуганно смотрела на него, дрожа, как маленькая птичка, попавшая в ловушку.