Заклинатель снега

Я чувствовала на себе взгляд Мейсона, его осторожное дыхание и его присутствие, пылающее в комнате, как астероид.

– Я думаю, Джон хотел тебя защитить, – хрипло сказала я. – Он боялся, что знакомство с нами… может как-то тебе навредить в жизни.

Внезапно я тоже почувствовала необходимость снести свои заградительные стены. Разобрать их по кирпичику и наконец показаться Мейсону. Он имел право знать, почему к его голове приставили пистолет. И я… я больше не хотела лгать.

– Мой отец, – с горечью начала я, отводя взгляд, – до Канады, до моего рождения он был инженером-программистом. Гениальный человек, с незаурядным умом. Правительство почти сразу на него нацелилось. Ему пообещали предоставить все условия для работы и профинансировать исследования. Он согласился. Папе было всего двадцать два, – продолжила я, – но его разработки в области интеллектуального программирования были впечатляющими. Ему поручили создать то, что могло бы предотвратить утечку правительственных данных, то есть разработать программное обеспечение для защиты конфиденциальной информации.

Я остановилась, подыскивая нужные слова. Палец пульсировал, но боль меня не отвлекала.

– Он сотрудничал с правительством, – прошептала я, – потратил на этот проект годы, но в итоге ситуация вышла из-под его контроля. Исследования привели папу к разработке уникального программного кода под названием «Тартар». Это компьютерный вирус, самый мощный из когда-либо созданных.

Мне стало грустно, я закрыла глаза. Попыталась достать из памяти то, что знала и что запрятала очень глубоко, – я занавесила эту часть его жизни от самой себя покрывалом из света, усыпанным бутончиками подснежника.

– «Тартар» повреждал любой файл. Он атаковал и овладевал любыми операционными системами, и остановить его было невозможно. Это не просто вирус, это нечто большее. С помощью интеллектуальных технологий мой отец заложил в него способность мутировать. Прятаться, даже адаптироваться.

– Искусственный интеллект, – тихо пояснила я. – Папа занимался им много лет. Как и многие другие, делал экспериментальные попытки поставить информационные технологии на службу человеку.

Я колебалась, прежде чем продолжить.

Я сжала пальцы и сглотнула комок в горле. Рассказ давался мне непросто, потому что я знала, чего папе все это стоило. Я как будто выдергивала из себя один за другим маленькие острые шипы.

Наконец я замолчала и почувствовала странную легкость в груди.