Заклинатель снега

Он ничего не знает о прошлом твоего отца и о том, почему я представил тебя моей племянницей. Это всегда было твоим секретом, вернее, секретом Роберта. Я не хотел, чтобы Мейсон вмешивался.

– Джон, он чувствовал себя преданным, когда ты встречался с другой женщиной! И ты не догадался объяснить ему, почему к тебе приехал жить чужой человек?

– Тем более, – устало заметила я, – как можно было не обсудить с ним такое важное решение?

Внезапно вспомнился момент, когда я отчитывала Джона за его выдумку с племянницей. Мейсон тогда ушел. И теперь я поняла почему: он злился на отца. Мало того что в его доме жил посторонний человек, так его еще без объяснения причин попросили солгать. И все же, несмотря ни на что, Мейсон сделал это. Просто выполнил просьбу отца – и все. Ничего у него не выяснял, не требовал.

– Я всегда ему все рассказываю, – прошептал он, – но не в этот раз.

Реальность теперь представляла собой яркий шар, сияющий между моими пальцами. Зверь все еще смотрел на меня блестящими глазами, но я уже не находила его испуганным и злым. Нет! Теперь я видела в нем человеческие черты. Неуправляемый и полный недостатков, но искренний.

Я не оправдывала его, помня, через что он заставил меня пройти. И все же, как последняя дурочка, я мечтала о нем, как никогда раньше. Я принимала его изломы и шрамы, тени, наполнявшие его гордое сердце. Мейсон был самым прекрасным существом, какое я когда-либо видела.

– Мне очень жаль, – прошептал Джон, – я хотел бы, чтобы вы с Мейсоном познакомились при других обстоятельствах. Может быть, все пошло бы не так… Может быть, вы бы поладили. – Он посмотрел на меня, наклонив голову набок. – Думаю, он тебе очень понравился бы.

К счастью, я стояла спиной, иначе не удалось бы скрыть выражение своего лица. Мое самое большое желание – сказать Джону, что Мейсон мне нравится, и даже слишком. Порой я врывалась в ванную, втайне надеясь застать его, только что вышедшего из душа и не успевшего одеться. И я жалела, что быстро ушла из подвала, лучше бы я продолжала колошматить по Мейсону, сидя на нем верхом.

Наконец, глядя куда угодно, только не на Джона, я пробормотала уклончиво:

Хотя, возможно, он был бы этому рад. Возможно, ему хотелось бы знать правду. Не исключено, что однажды я признаюсь ему. Но сейчас не время. Мне пока не хватало смелости. Самое правильное – промолчать.

Тот день начался не лучшим образом.

Брингли подстегивал меня, как лошадь, потому что я до сих пор не придумала, что буду рисовать.