Заклинатель снега

– Если вы скрываете информацию…

– Я не скрываю ничего! – взорвалась я.

Не в моих привычках повышать голос, но ядовитый, разъедающий меня гнев затуманивал разум.

– Думаете, я стала бы прятать какую-то жуткую штуку, разрушившую его жизнь? То, из-за чего его начали преследовать? Да никогда, – прошипела я, прежде чем они успели меня прервать. – Мне все равно, чем эта вещь была для него и что она значит для вас. Я скажу, что она значит для меня: это последняя вещь на свете, которую я взялась бы оберегать и прятать от всех.

– И вы никогда не задумывались о том, куда она делась?

У мужчины был такой возмущенный тон, что я невольно посмотрела на него.

– Всемирно известный инженер-программист разрабатывает кибероружие высочайшего уровня, настоящую технологическую бомбу, способную разрушить целые стратегические инфраструктуры, и вы не задаетесь вопросом, куда оно делось? Не могло же оно взять и раствориться в воздухе? – Он бросил на меня обвиняющий взгляд. – Не лгите!

Это было хуже, чем удар.

«Не лгите, – говорили и сотрудники канадских секретных служб. – Скажите нам правду».

Их не волновало, что отец только что умер, я потеряла его, что боль расколола меня пополам. Их не волновало, что вместе с отцом исчезла и я.

Им нужно было только одно – его изобретение.

– Вам нужна правда? – прошептала я, сжимая трясущиеся пальцы в кулаки. Я медленно подняла на них глаза, в которых наверняка мерцала злость. – Ну у меня есть для вас хорошие новости, господа: страна в безопасности. Вам не о чем беспокоиться. Роберт Нолтон больше не представляет никакой угрозы – программный код умер вместе с ним. А теперь уходите!

Они не двинулись с места. Время, в течение которого они оставались здесь, в красивых костюмах и с устрашающим выражением на лицах, длилось очень долго.

Но когда они наконец поняли, что ничего от меня не добьются, встали.

Кларк холодно посмотрел на меня.

– Если получите какое-нибудь чудесное откровение, – он протянул мне визитку, – свяжитесь с нами.

Я отвернулась, сжав кулаки, и он положил визитку на столик.

Не отвечая, я прошла впереди них и распахнула дверь гостиной. Потом проследила, как они выходят из дома.

К себе я поднималась с горящими веками, видя перед собой только тьму, которую носила в себе. Я зашла в свою комнату и остановилась.

Резким рывком я сбросила учебники со стола, схватилась за волосы, сжимая их до боли, и опустилась на корточки. Я больше не могла это выносить.