Заклинатель снега

Я считаю, что Мейсон имеет полное право злиться. В конце концов, речь идет о тебе.

– Знала бы ты, – резко ответила я, не в силах сдержаться, – что с момента моего приезда не было ни дня, чтобы мы с Мейсоном не поругались.

Это уже слишком! Может, в глазах окружающих я и кузина, но мы-то знаем, кто мы и откуда. Мы с Мейсоном не родственники, не друзья. Мы друг другу никто. Мейсон прямо дал мне это понять. С какой стати он докапывается до Нейта?

– Боже мой, Айви! – задыхаясь, воскликнула Карли. – При чем здесь глупые ссоры? Ты чуть не погибла! Мейсон… ты не видела его, пока была без сознания, но он думал, что потерял тебя! Тебе не кажется, что после чего-то подобного все, что было между вами плохого, отходит на второй план?

Я долго смотрела на Карли, осмысливая ее слова, как будто они подсвечивали реальность с неожиданной стороны, которая раньше была от меня скрыта.

Сердце забилось быстрее. В душе появился проблеск надежды – тонкий луч света, прорезавший тьму. Казалось, все окрасилось этим золотым лучом и обрело невиданный ранее оттенок.

Что произошло на пляже, когда я почувствовала, что взрываюсь и превращаюсь в звездный дождь?

Я провела день, сидя над учебниками в своей комнате. Изо всех сил пыталась сосредоточиться на прочитанном, но мысли все время крутились вокруг другого.

Меня затягивало в болото мучительных мыслей, но я сопротивлялась. Однако чем активнее я отмахивалась от вопросов, тем больше я над ними раздумывала. И чем больше я раздумывала, тем сильнее убеждалась, что невозможно не задавать себе вопросы…

Я часто заморгала. Эти слова предстали перед моими глазами. Альбом лежал на столе, там, где я его оставила в последний раз. Я о нем почти забыла…

Я протянула руку и подвинула его поближе. Посмотрела на свои маленькие, покрытые грязью коленки и подумала, что, наверное, в тот день упала. И все же моя улыбка и сияющие глаза выражали восторженную радость.

Я снова посмотрела на фразу под фотографией, но она не вызвала во мне никакого отклика. Какой смысл писать это под нашей старой фотографией?

Я нахмурилась, и в голове вдруг промелькнула догадка. Ногтем я подцепила уголок полароида и, отрывая от клейкой поверхности, приподняла нижнюю часть и застыла, когда увидела, что под ней: в центре белого листа три вогнутых лепестка образовывали бутон. Я знала, что это такое.

Я встала, карандаш скатился со стола, мысли путались. Я пристально смотрела на рисунок цветка, ум лихорадочно работал.