Снег на кедрах

Элвин Хукс придержал для него вращающуюся дверь, и тот прошел, шаркая; в правой руке у него была трость, левой он держался за поясницу. Уле Юргенсен передвигался боком, как покалеченный краб; он направился туда, где его ждал Эд Сомс с Библией. Когда Уле доковылял до него, он переложил трость из одной руки в другую, но потом все же решил, что удобнее будет повесить ее на запястье. У старика дрожали руки; дрожь появилась после удара, случившегося с ним в июне. В тот день он был на полях, среди сборщиков, перебирал ягоды. С утра у него не проходило ощущение легкой тошноты и головокружения. Вдруг ощущение это усилилось, и ему показалось, что земля уходит у него из-под ног. Уле, сидевший на корточках, попытался встать, отчаянным усилием воли стряхивая с себя это ощущение. Но небо нависло у него над головой, земля будто бы вздыбилась, и он упал на колени прямо в клубнику. Так и лежал, уставившись на облака и моргая, пока на него не наткнулись двое сборщиков, канадских индейцев; индейцы взяли старика под мышки и потащили. Домой они доставили его в прицепе трактора и положили на крыльцо как труп. Жена Лисель трясла его, пока он не замычал, разбрызгивая слюну; увидев это, она тут же принялась выспрашивать его о том, что случилось. Но когда выяснилось, что ответить он не может, она молча поцеловала его в лоб и поспешила в дом звонить доктору Уэйли.

С того самого времени Уле быстро сдал. Ноги стали как ходули, глаза слезились, куцая бороденка повисла клоками, а кожа порозовела и одрябла. И теперь этот долговязый трясущийся старик с трудом уселся на место для свидетелей, для чего ему пришлось обеими руками обхватить набалдашник трости.

– Мистер Юргенсен, – начал Элвин Хукс, – вы ведь давно уже живете в Центральной долине по соседству с семьей Хайнэ, так?

– Та, – ответил Уле Юргенсен.

– И сколько же лет?

– Та сколько себя помню, – ответил Уле. – По… помню, как сорок лет назат Карл… старина Карл расчищать землю рятом с моим участком.

– Сорок лет, – повторил Элвин Хукс. – И все это время вы занимались клубникой?

– Та, сэр. Таже больше, чем сорок.

– Сколько у вас было акров, мистер Юргенсен?

Старик задумался. Облизнув губы, он прищурился и уставился в потолок; руки его ходили вверх-вниз по трости.

– Начать с тритцати пяти, – ответил он. – Потом – еще тритцать у Этты, как она и говорить. Так что по… получилось шестьтесят пять акров – большая ферма, знаете ли.

– Да, – согласился Элвин Хукс. – Значит, вы купили тридцать акров у Этты Хайнэ?

– Та, сэр. Так и было.