Снег на кедрах

Мачта накренилась под углом, достаточным для того, чтобы оторвать человека, висевшего на ней и не вполне понимавшего происходящее, не чувствовавшего скорой смерти. Пораненная рука соскользнула с мачты, прорезиненная роба тоже не удерживала, руки сорвались, выпуская фонарь и нож, и Карл упал, сильно ударившись о планшир по левому борту. Череп над левым ухом оказался пробит, грузное тело Карла съехало в воду, и затекшая в наручные часы вода остановила стрелки в 1:47. «Сьюзен Мари» колыхалась еще добрых пять минут, и, когда наконец замерла, перестало мотаться и тело ее хозяина, заплывшее в сеть.

Оно зависло там, посреди морского свечения, вбирая в себя свет и покачиваясь, а ярко освещенную, безмолвную шхуну относило в тумане течением.

Стена воды двигалась дальше. Она на большой скорости прошла полмили, а потом собралась под «Островитянином»; Кабуо почувствовал ее. Волна продолжила путь, не встретив больше на своем пути никаких препятствий, и разбилась о берег острова Лангидрон; было почти два часа ночи. В тумане снова прозвучали свисток корабля и сигнал диафона с маяка.

Туман был густым, как вата; Кабуо, вытравив сеть, сидел с выключенной связью. Он сходил за запасным причальным концом – прежний остался на шхуне Карла. Может, он присел, завязывая конец в булинь, и в это самое время до него донесся паровой свисток проходящего корабля, низко стелившийся по воде. Наверное, посреди густого тумана свисток прозвучал особенно тоскливо, и с каждым разом, по мере приближения корабля, тоска звучала все пронзительнее. Сигналя, судно прошло в северном направлении; Кабуо прислушивался к нему. Может, в этот момент он вспомнил, как отец закопал на территории фермы все те японские вещи, что у них были. А может, он подумал о Хацуэ. О детях и клубничной ферме, которая в свое время перейдет к ним.

Корабль уходил куда-то в восточном направлении. Периодически раздавался его свисток, сопровождаемый сигналом с маяка, звучавшим на тон выше, еще более уныло. Туман приглушал свисток с корабля, и тот казался глубже, как будто шел из потустороннего мира, не свисток, а какофония низких нот, поднимавшаяся из морских глубин.

Наконец оба сигнала слились, раздаваясь одновременно, сталкиваясь и порождая разлад. Едва слышные, они через каждые две минуты распространялись над водой, но в конце концов стихли."

"Кабуо пришел домой, обнял жену и рассказал о грядущих в их жизни переменах; ночная смена на маяке подходила к концу, Филип Милхолланд сунул листки с отчетом в папку и забылся сном.