После развода. Я смогу (наверное) (СИ)

Черт! Совсем не хочется говорить ему, что я работаю уборщицей! Одно дело — незнакомому постороннему человеку, а другое — бывшему возлюбленному! Какой позор!

Я и так выгляжу как последнее чмо, а тут еще и уборщица! И это в тридцать четыре года. Какое достижение! Что он обо мне подумает?

Он же все равно тебя не узнал, Лера. Более того — скорее всего, вообще забыл о твоем существовании. Так какая разница?

Да, все так, но все же…

Я закусываю губу, не зная, что ответить.

— Я задал вопрос, — давит он.

Он сверлит меня острым цепким взглядом своих серых глаз, а я чувствую, как краснеют щеки.

Да и скажу! К черту! Это просто работа!

Распрямляю спину и разворачиваю плечи.

— Я убираюсь по вечерам в магазине электроники, — бросаю я с вызовом.

На его лице не отражается ничего.

— Интересный выбор профессии. Это ваше призвание?

Мне хочется схватить стул, стоящий напротив, и шарахнуть им его по голове. Вот же козел!

— Конечно! С детства мечтала полы мыть!

Он смотрит очень пристально, словно придавливая меня к земле.

Невероятно тяжелый взгляд. Раньше он так не смотрел. Но я выдерживаю и не отвожу глаза, хотя тянет сделать это буквально физически. Он подавляет меня.

— В каком? — бросает он сухо и безэмоционально.

— Что в каком? — теряюсь я.

— В каком магазине вы убираетесь?

Меня начинает бесить этот допрос.

— Какая разница? Что вам скажет название? Дело ведь не в этом!

— В каком магазине вы убираетесь? — повторяет он вопрос с нажимом.

Его явно бесит, что приходится повторять, я вижу это по его взгляду.

А он привык получать ответы на свои вопросы! Чувствую себя очень неуютно.

— “МегаТех”.

Он смотрит на меня, не мигая. У меня мурашки по коже от его взгляда.

— И что вы хотите от меня?

В смысле? А разве не понятно?

— Я хочу, чтобы вы поговорили со своим сыном и объяснили ему недопустимость подобного поведения! Вы ведь не считаете, что травить других — это нормально, вне зависимости от того, кем работают его родители? И вообще, дело не в работе! Если бы не это, он бы нашел какой-то другой повод ее доставать!

— Я вас услышал, — говорит он.

— Можете идти.

Что?! “Можете идти”?

Он меня отпускает? Охренеть!

Нет, ну это уже край вообще!

Я лишь откидываюсь на спинку стула, скрестив на груди руки, и не двигаюсь с места.

— Что-то ещё? — в его голосе я слышу нетерпеливое раздражение.

— Да! Вообще-то, я жду вашего заверения о том, что вы примете соответствующие меры! — злюсь я.