Чехов. Книга 12. Танец со смертью

— Поверь, если ты научишься смотреть на всех с легкой снисходительностью, то и тебя будут принимать за такого же человека, — уверенно заявил он.

— Это как? — заинтересовался Фома.

— Вот представь, что какой-то лавочник надумает убедить тебя, что капуста вкуснее мяса…

Парень тотчас слегка скривил губы, приподнял брови и затем покачал головой.

— Вот это выражение лица запомни, — посоветовал Козырев. — А потом представь, что Евсеев решил тебя научить водить машину.

Парень незлобно усмехнулся.

— Запомни и это выражение.

— Всего-то? — Питерский пригладил волосы. — Это как-то уж слишком просто.

— Когда тебя спросят о чем-то, чего ты не знаешь, то можно уточнить: «Что вы имеете в виду?» И если спрашивает благородный, то смотри ему в глаза. А если же простой человек, то смотри слегка в сторону и делай вид, что ответ тебе не очень-то интересен.

— Так это же невежливо, — нахмурился Питерский.

— Ты главное помни, ежели слуга какого важного господина решит, что ты с ним говоришь уважительно, то посчитает, что ты его уровня. А может еще и ниже. Потому смотри мимо. Или поверх его головы. Подбородок подними, руки на груди сложи и губы скриви так, словно ответ тебе вовсе не нужен. Что ты и сам все знаешь, просто проверяешь холуя.

— Неправильно это, — насупился Питерский и покосился на меня.

— Во дворце императора, как ты заметил, работают важные слуги, — напомнил я. — И, скорее всего, с ними и впрямь следует говорить именно таким образом. Чтобы они тебя больше уважали.

— И больше холоду в голосе! — воодушевился моей поддержкой призрак. — Если чего лишнего себе слуга позволит, ты его окати презрительным взглядом и процеди: «Я не расслышал, что ты сказал?» И руку на пояс положи, словно ищешь рукоять оружия. Потом руку отдерни и досадливо цокни языком.

— Досадливо? — не понял Фома.

— Представь, что везде платную парковку сделали, — подсказал Козырев. — А главное, запомни — никогда не извиняйся и не тушуйся. Если чего не понял, делай злое лицо. Не услышал — строго потребуй, чтобы говорили четче!

Я понимал, что Фома никогда не станет вести себя так, как учит его Василий. Но мудрый призрак знал хитрости, о которых я лично никогда не задумывался. Я вел себя как благородный с самого детства, по праву крови. Мне не приходилось задумываться, обидел ли кого тон моего голоса или же поступок.

— А ежели мимо пройдет какая красивая служанка, так ты обязательно ее по заднице шлепни.