Чехов. Книга 12. Танец со смертью

А вот Арине Родионовне лучше какое-то время пожить у вас. Сегодня за ее квартирой присмотрят, а вот завтра рекомендую перевезти ее из комплекса.

— Я поговорю с ней, — ответил я. — А вы?

— Что я? — не понял Зимин, и я пояснил:

— Вы тоже должны быть в списке Чернова.

— Я как-нибудь смогу с этим разобраться, — усмехнулся криомастер.

— Не стоит его недооценивать.

— Поверьте, мастер Чехов, я помню Чернова и знаю, на что он был способен. Полагаю, что смерть не особенно его изменила.

Несмотря на веселый тон голоса, стало понятно, что Станислав Александрович понимал всю серьезность ситуации.

— Если это все, прошу меня простить.

— Конечно, мастер Чехов, — протянул Зимин и положил ладони на рулевое колесо. — Вы подумайте о моем предложении об обучении вождению. Вскоре Фома Ведович окончательно покинет ваш дом, и вам придется нанимать кого-то другого. Не факт, что этот новый сотрудник окажется таким же толковым. Хотя с вашим везением вам достанется кто-то с талантом.

Я вышел из салона машины Зимина и направился к авто с номерами семьи.

— Как дела у мастера Зимина? — уточнил Фома, едва я сел на переднее сиденье.

— Отлично, несмотря на его биографию и вздорный характер, — ответил я. — Иногда Станислав Александрович ломает мне все установки, которые я получал в детстве.

— Вы про то, что он замешан в убийстве Чернова? — прямо спросил помощник. — Я подумал об этом, как только мастер Вахрушев упомянул криомастера. Иногда мне кажется, что Петроград — очень тесный город. Иначе как объяснить, что в одном деле оказалось замешано так много знакомых людей.

— Святая правда, — согласился я. — Что думаешь по поводу отпечатков силы на кувалде?

— А что вы сказали мастеру Зимину? — хитро уточнил Питерский.

— Что в деле может фигурировать мимик, — честно признался я.

— Но сами вы так не думаете? — продолжил Питерский. — Иначе зачем бы вам задавать этот вопрос мне.

— У меня есть сомнения.

— Так вот, по поводу силы, Павел Филиппович. Я думаю, что кувалду держал не совсем человек. Если вы понимаете, о чем я.

Я кивнул, соглашаясь с предположением. Питерский же покосился в окно и протянул:

— К слову о кувалде. Кустодии ее изъяли. И сдается мне, ни одной бумаги им для этого предъявлять не пришлось.

Он указал через стекло на Вальдорова, который выходил из здания экспертизы. В руках кустодий нес объемный сверток.

— Ну, если учесть, что она попала на экспертизу в обход закона и не числилась ни в одном протоколе, бумаги и не были нужны, — ответил я.