Табор смерти

С подписями и печатями…

Когда Дюпеля под конвоем привели из камеры в кабинет следственно-оперативной группы, руководители попросили Васина погулять. Нечего создавать суету в такой почти домашней пьесе, как допрос.

В комнате остались Апухтин, который лениво листал материалы дела, и Ломов, сидящий на краешке стола и смотрящий на подконвойного с добрым ленинским прищуром.

– Присаживайтесь, – поднял глаза на бывшего шофера банды следователь. – В ногах правды нет.

– А ее вообще нет. – Дюпель вздохнул, уселся на жесткий стул, вытянул больную ногу и принялся массировать колено.

– Вы не правы. Сегодня у нас день правды. Так, товарищ майор? – повернулся к Ломову следователь.

– Истинная правда, – кивнул тот. – А за ложь сегодня будем бить. И очень больно.

– Ну я же всю правду вам как на духу! Я же не вру, – засуетился Дюпель.

– Уверен? – Ломов рассусоливать не стал, поднялся, подошел к допрашиваемому, навис над ним всей своей могучей фигурой, а потом резко выбросил вперед руку.

Дюпель втянул голову в плечи, ожидая удара. Но вместо этого увидел перед собой раскрытую ладонь оперативника, на которой лежал золотой браслет.

– Это твоя доля? – спросил Ломов. – Или скрысил от товарищей по разбойному цеху?

Дюпель завороженно глядел на браслет, не в силах ничего сказать.

– А чего тут спрашивать. – Ломов кинул браслет на стол. – Вещичка с трупа. Значит, ты и убил. А это вышка, однозначно!

Дюпель подскочил на стуле, попытался встать, но Ломов могучей рукой толкнул его обратно. И прошипел угрожающе, давя уголовника первобытной энергией справедливой ярости, которая распространялась от него волнами:

– Все! Как на духу! Соврешь хоть раз – тогда точно стенка! А для начала по камере все узнают, что ты крыса! И Копач узнает!

– Все, как на духу, – повторил Дюпель.

– Почему сразу не начал с этого?

– Боялся, что за чужие дела отвечать заставят!

– Давай сперва с твоими разберемся.

И начался допрос, наполненный откровениями, завываниями и жалобами на тяжелую долю и голодное детство.

Васин, точивший лясы с миловидной секретаршей в соседнем кабинете канцелярии областной прокуратуры, видел, как бандитского шофера, выжатого как лимон, на подкашивающихся ногах, вывели из кабинета. Сразу за порогом тот споткнулся и упал на пол.

– Встать! – крикнул конвоир, кладя руку на кобуру, готовый к любым фортелям задержанного. Второй конвоир тоже напрягся.

Держась за стенку, Дюпель с трудом поднялся, покорно сложил руки за спиной и поплелся по коридору.