Табор смерти

Вид перепрофилированного храма атеиста Васина почему-то вгонял в печаль. Ему нравилось, когда храмы светятся куполами и пронзают небо иглами колоколенок, пусть даже там и рассказывают наивному народу библейские сказки.

Васин, Ломов и оперативник из областного УВД с характерной фамилией Абреков и столь же свирепым видом поселились в просторном вагончике под видом бригады геодезистов. Реквизит соответствующий – теодолиты, фотоаппараты, карты и прочая ерунда. Коля Абреков в этом всем разбирался, поскольку до милиции действительно был геодезистом. Учился, работал, а дальше, как у Васина, – вызов в райком, только не партии, а комсомола. И комсомольская путевка – пойди, поработай за зарплату, в два раза меньшую, чем теперь, но зато без выходных. И работал. Притом добросовестно.

С их пригорка как на ладони была видна околица деревни и дом Дземенчонков.

Вокруг места геодезических работ кружились жители окрестных сел и цыганские пацаны – многочисленные, наглые и бесцеремонные, как хохлатые макаки. Они вечно что-то пытались стянуть, так что с ними нужно было держать ухо востро.

– Дядя, что видишь в свой бинокль? – орали цыганята.

– Дорогу тут будем прокладывать, – добродушно рокотал в ответ Абреков. – К каменному карьеру.

– А колхоз как же? – заволновались толкавшиеся тут же колхозники с Поточка.

– На месте ваше «Знамя коммунизма» останется, – заверял подошедший к месту стихийного сборища Ломов.

После забегов с высунутым языком свое нынешнее времяпровождение Васин вполне мог бы расценить как курортное. Хорошо вот так праздно шататься по берегу реки, пить парное молоко и есть горячий деревенский хлеб. Смотреть, как птицы кружатся в бездонном синем небе. Вспоминать со вздохом свое тяжелое, но в общем-то счастливое деревенское детство. И наблюдать за объектом.

Он старался как можно меньше светиться перед местными. Вдруг кто глазастый окажется – опознает в нем рыжего оперативника, шмонавшего недавно цыганское село. Но узнать его сейчас было бы затруднительно, наверное, и собственной жене. Лысая голова. Выросшая жесткая бороденка. Рабочая спецовка. Кепка с длинным козырьком. Ломов поработал над своим учеником основательно. Матерый энкавэдэшник вообще был кладезем всяких навыков, среди которых маскировка занимала почетное место.

– Это целое искусство, – говорил он. – Есть специальные школы, где ему обучают.