Табор смерти

– И у нас как раз такой черт нарисовался, – хмыкнул Ломов, потом тоже посмотрел на погибшего участкового и недобро произнес: – А за нашего боевого товарища Копач ответит. Самой высокой ценой…

Следователь приехал из столицы, как всегда, взведенный. А тут ему еще добавили – огорошили известием о новом налете.

Обычно Апухтин щадил нежные чувства подчиненных, а тут в сердцах выдал реплику насчет того, что благодаря профессиональной беспомощности следственно-оперативной группы зажились на свете конченые негодяи. Теперь вот участкового убили, забрали табельное оружие.

– Прямо не Россия, а какой-то дикий Запад! – воскликнул он. – Васин, доложи результаты командировки!

Оперативник подробно изложил все. А заодно передал папку с рапортами, протоколами следственных мероприятий и прочими необходимыми в уголовном процессе бумагами.

Апухтин моментально переключился с режима разноса подчиненных в рабочий режим оценки обстановки и принятия решений. Его разум тщательно просеивал информацию и выстраивал последовательности фактов, выделяя главное.

– Итак, мы имеем Януша Дземенчонка, – заключил он. – Если по кавказским меркам, это кровник Михая.

– По цыганским тоже, – добавил Ломов.

– И где сейчас этот Януш? – поинтересовался Апухтин.

Ломов пододвинул следователю телетайп и полученное по фототелеграфу изображение Януша Деменчонка – мордатый, с курчавыми волосами и злым взглядом, типичный цыган.

– Получил в 1952 году семь лет за разбои и угоны лошадей, – доложил Ломов. – Сейчас отбывает наказание в ИТУ Пензенской области. И на условно-досрочное не рассчитывает.

– Януш, – задумчиво произнес Апухтин. – А ведь это новая карта в нашей колоде. Может, даже козырная.

– Это как сыграем, – прищурился Ломов.

Они переглянулись. Похоже, эти двое понимали друг друга с полуслова.

– Предлагаешь, как тогда, в Белоруссии в 1946-м? – спросил следователь.

– Ну а что? Тогда же у нас получилось выманить из схрона командира «черных кошек».

«Черные кошки», как был наслышан Васин, это была подпольная профашистская «национально-освободительная» армия Белоруссии, типа украинской УПА. Звери, нещадно расправлявшиеся с партработниками, сотрудниками правоохранительных органов и просто преданными советской власти людьми, запугивавшие мирное население.

– Одно плохо, – сказал Ломов. – Времена все же изменились. Война закончена.

– Времена изменились. Только мы не изменились. И бандиты все те же. И кровь, которую они льют, такая же красная.