Табор смерти

– Да кто его знает, голь перекатную! Всю цыганскую родню по материнской линии по всему СССР разбросало! Где были в кочевье, туда и усаживали. Паспорта давали. Так что, – экспедитор махнул руками. – Весь Советский Союз. Ищите! Если бы мог, помог. Он мне больше не родня! Он меня из своего поганого револьвера застрелить хотел!

Начав говорить, экспедитор не остановился, пока не сообщил весь расклад, а заодно и свои противоречивые чувства. Заявился к нему Копач три года назад. До этого Жиганов его никогда не видел. Представился дальним родственником, сослался на троюродного дядьку. Побазарили за жизнь. А так как доблестный работник Потребкооперации сильно охоч до денег, то с готовностью согласился на плевое дельце, за которое обещали неплохо заплатить. Нужно было перепродать кое-какие вещички. И выправить кое-какие документы. С тех пор экспедитор стал членом шайки Копача.

Жиганов с гордостью рассказывал, как ловко приспособился тащить бланки и ставить печати в родной конторе. Какие хитрости для этого придумывал. И что перепадало ему за это неплохо – уж в чем в чем, а в скупости Копача не упрекнешь.

– Как Копача зовут? – спросил Ломов. – Фамилия?

– А черт его знает. То ли Михай. То ли Маркус. Вы же знать должны – у цыган свое цыганское имя да еще по три-четыре имени и фамилии для общего употребления. А какое верное – они и сами не знают!

– Ты зачем Сашка на «малину» потащил? – поинтересовался Ломов в конце разговора.

– Дурак потому что. Он сказал, что от Копача и что они старые кореша. А я же знаю, что Копач в городе. И сам к нему следующим вечером собирался, по-родственному. Ну, вот и подумал – устрою им неожиданную встречу. Нежданная радость будет, – по-доброму улыбнулся Жиганов.

– Ты и правда дурак, – согласился Ломов. – Просто всем дуракам дурак.

– Ну так кто же знал…

– Едва не погиб сам и человека чуть не угробил.

– Эх. И лежу вот тут весь израненный, каюсь в чужих грехах.

– В своих, Жиганов, только в своих.

Когда они вышли из больничной палаты, Ломов сказал:

– Этот слизняк вряд ли нам еще что-то ценное сообщит. Все, что знал, сказал.

– Эка вы с подушкой-то удумали, шеф, – хмыкнул Васин.

– Старый трюк. Еще в войну им пользовались. Действует безотказно. Человек на больничной койке панически боится быть задушенным подушкой. И предпочитает расколоться. Загадка для психологов.

– И что, правда давили? – насторожился Васин, который все никак не мог осознать, какую же жестокую школу прошел его учитель.

– Ну, не до конца же, – хмыкнул Ломов.