Дуэль до первой смерти

– Учитесь, пока учат, – наставительно проговорил Мякишев и, обернувшись ко мне, скомандовал: – Ну-ка, взгляни сюда, – и показал на план Москвы на стене.

– Взглянул, что дальше?

– Продолжай смотреть.

– Как скажешь. – Я пожал плечами.

– А теперь скажи, мил-человек, если ты такой глазастый, сколько в этом кабинете стульев?

– Восемь, у пяти обивка красного цвета, у двух серая и у одного синяя.

– О как! Что-нибудь еще заметил?

– Кое-что.

– Даже так? Тогда ответь, на какой руке у Миши часы?

– На правой.

– Какой марки?

– «Ролекс». У тебя, кстати, «Омега», у Сергея кварцевый «Омакс», на левой руке у обоих.

– Гляди-ка, точно! Значит, говоришь, что у этого Климова длинные руки? Небось в боксе ему цены не было, он же бывший боксер?

– Насколько я знаю, нет.

– О как? – удивился Миша. – А бьет твой тезка здорово… – хмыкнул. – Верно, Серега?

– Верно, – буркнул тот.

– А я, признаться, думал, что к вам берут исключительно бывших боксеров и каратистов, – заметил Гена.

– Нет.

 – Я покачал головой. – Совсем даже необязательно. И вообще считается, что лучше сразу правильно обучить рукопашке, чем переучивать.

– Хочешь сказать, что он до армии вообще не занимался спортом?

– Бегал средние дистанции, и очень даже неплохо.

– Значит, если что, не угонишься, – молвил Миша.

«Особенно ты», – подумал я, пожал плечами и не ответил.

– Понятно. – Гена подлил себе чаю. – Будешь?

– Нет, спасибо.

– Значит, бегает он как лось и бьет как конь копытом, – задумчиво проговорил он.

 – Что еще умеет этот твой тезка?

– Многое.

– А вот с этого момента, – он отхлебнул из чашки, – как можно подробнее и ничего, кроме правды. Чем вы вообще там занимались?

– Служили, исполняли приказы.

– Какие приказы?

– Разные. Извини. – Я развел руками. – На такие вопросы не отвечаю, просто не имею права.

– Может, просто не хочешь? – оскалился Гена. – Не забыл, тебе приказали сотрудничать, вот и давай сотрудничай, отвечай на вопросы."

"– А если он заодно со злодеем? – предположил Миша.

 – Вместе служили, теперь вместе людей валят.

– Вы это серьезно? – удивился я.

– А что, по-твоему, мы должны думать? – поднял бровь Гена. – Ты, брат, уж определись, с кем ты и против кого.

– Если спрашивают, – добавил Миша наставительно. – По-хорошему, – глянул грозно. – Значит, людям надо знать.

– Мы, мужик, по-разному спрашивать умеем, – голосом доброго дедушки, рассказывающего внучку перед сном сказку, сообщил Гена.