Дуэль до первой смерти

Достал сигареты и зажигалку. Куратор что-то возмущенно забубнил.

– А тебя, сволочь старая, вообще не спрашивают, – и с удовольствием закурил. Сергей – тоже. Исключительно из принципа.

– Я так понимаю, – он выпустил струю дыма в сторону пострадавшего, тот брезгливо отвернулся, – товарищ решил поизображать умирающего лебедя. Плоскогубцы, что ли, поискать? – повернулся к хозяину квартиры: – Не подскажете, уважаемый, где у вас тут инструменты?

– Не стоит. – Я допил кофе и решительно отставил чашку в сторону. – Закрой лучше уши.

– Может, не надо?

– Надо, брат. Развяжи его, кстати.

Маруську в крематорийИ в печь ее сують.В тоске и страшном гореМиленок ее тут как тут.Я сам ей жисть испортил,Подлюга я и хам.Насыпьте пеплу в портфельНа память четыреста грамм.– Хватит, Ильин, – несколько с натугой проговорил Семеныч. – Довольно, – отбросил в сторону полотенце, встал на ноги и по мере возможностей изобразил праведный гнев.

– Ты еще, гнида старая, скажи, что не понимаешь причины столь наглого вторжения, – молвил я и опять полез за табачком.

 – И лучше сядь, а то я что-то немного нервный сегодня, – тот послушно опустился на табурет.

– А неплохо ты его приложил, – отметил Сергей. Посмотреть действительно было на что. Губы у куратора распухли и стали прямо как у той светской львицы и по совместительству писательницы, под правым глазом набух хороший синяк: это я ему, уже падающему, добавил с левой. – Зверь вы, сударь.

– А что прикажешь делать, когда хулиганы зрения лишают? – скорбно спросил я и стряхнул пепел в чайное блюдце.

 – Ладно, друг любезный, пошутили и хватит. Давай-ка общаться.

– Что тебе надо? – зыркнул исподлобья куратор. Если бы такие взгляды могли жечь, прямо сейчас на кухне вспыхнул пожар.

– А сам не понимаешь? – вступил в разговор Сергей.

– Для особо тупых, – ласково проговорил я. – Сейчас мы зададим тебе несколько вопросов, ты правдиво на них ответишь, после этого расстанемся.

– Скажи этому, чтобы вышел и дай мне телефон.

– Зачем?

– Я должен поставить в известность руководство.

– Ну, ешкин по дрова, – пригорюнился я. – О чем? О том, что ты хотел сдать меня мальчикам Климова?

– Это еще надо доказать.

– По-моему, – не выдержал Луценко, – ты ему все-таки слабовато приложил. Дай-ка я попробую, – и начал вставать.

– Мы пойдем другим путем, – возразил я и, обращаясь к Семенычу, продолжил: – Слушай сюда, убогий, – обворожительно, как самому показалось, улыбнулся. – Пытать тебя никто не собирается.