Вначале было слово

Им не надо было заботиться об экологически чистом питании. Подошел к Нилу, забросил сеть и вытащил рыбу или крокодила. Правда, Комбат выразил сомнение, что египтяне питались крокодилами. Зато крокодилы точно пожирали людей.

— То есть налицо взаимовыгодная польза. Крокодил сыт, и не надо тратиться на дорогущее бальзамирование, — заключил Борис.

Он хотел добавить, что, если самолет разобьется, они тоже, подобно съеденному египтянину, избегут расходов. Все заботы о погребении возьмут на себя авиакомпания и государство. Но посмотрел на соседа и решил не усугублять. Тому хватило упоминания о людоедстве. Ассоциативное мышление моментально дало о себе знать. Гибель человека в результате нападения крокодила — трагическая случайность. Такая же, как разбившийся самолет. Мужчина побледнел и тут же завел разговор о творчестве Чарли Чаплина. Такой у него был способ уйти от скорбных мыслей. Говорить, говорить не переставая и о чем-то отвлеченном.

Когда самолет приземлился, мужчина тут же забыл о существовании Рублева. Его захлестнула радость от благополучно пройденного испытания. Впрочем, Комбат тоже не горел желанием продолжить знакомство. Разобравшись с транспортными схемами, он сел в маршрутку, идущую до автостанции.

Глава 17

— Давай, давай! — мужчина лет сорока распластался на крыше сарая, покрытого рубероидом.

Встать он боялся, поскольку крыша могла не выдержать его веса.

Дородная женщина подцепила крюком стоявший на костре старый котелок. В нем вздувалась лопающимися пузырями кипящая смола. Женщина подала котелок мужчине. Извиваясь, словно ящерица, он пополз вдоль крыши. Ползти было неудобно. Мешал котелок и страх, что при неосторожном движении смола выплеснется на него. Наконец мужчина подобрался к стыку листов рубероида, приподнял один и стал заливать смолу. Работа была сложная, поскольку требовалось лить равномерно и не допускать промежутков, где затем могли возникнуть щели, пропускающие воду. Мужчина злился и чертыхался. Как обидно, что нельзя законопатить этот дурацкий рубероид на земле, а затем уложить его на крышу. Тогда бы он справился за десять минут! А тут извиваешься, будто червяк, а время идет. И смола остывает.

— Все, Захаровна, грей снова, — мужчина опустил котелок.

— А сколько осталось?

— Два стыка я заделал, еще один.

— Да, Растяпыч, с твоими темпами мы будем до вечера возиться.

Мужчина проигнорировал обидное прозвище, привык уже.