Диалог: Искусство слова для писателей, сценаристов и драматургов

Ошибки устройства диалога

Почему язык, такой энергичный в жизни, становится вдруг безжизненным в тексте? Почему сцены перестают развиваться, а диалог переходит в одну-единственную плоскость? На ум может прийти много причин, но самая типичная ошибка, заклятый враг писателя — это повторы.

Диалог может страдать от двух разновидностей повторения.

Повторяющееся чувство особенно трудно отследить, потому что оно скрывается за разнообразными словесными вариациями. Сцена хорошо читается, но по какой-то загадочной причине оставляет ощущение фальши.

Такты движут сцены динамикой действия-противодействия в поведении героев, каждый следующий такт усиливает предыдущий, пока значение сцены не изменит свой заряд в поворотной точке (см. о перерывах в сценах в главах 13–18). Но когда такт начинает повторяться, сцена становится плоской, скучной и почти не поддается отслеживанию. Разберем такой отрывок:

Ну, и так далее... Одинаковый такт просьбы/отказа, неважно, выраженный одними и теми же или разными словами, совершенно не меняется, не сдвигает действие с места.

Некоторые авторы оправдывают излишества, утверждая, что они жизнеподобны. И это так. Люди повторяют сами себя. Монотонность жизнеподобна... и безжизненна. Моя эстетика требует повествования, наполненного жизнью. Ведь, в конце концов, истории — это метафоры, а не фотокопии. Правдоподобие, так называемая «красноречивая подробность», используется, чтобы заполучить доверие зрителя, но она неспособна заменить художественный вымысел.

Самый страшный грех повествования — скука — убедительное подтверждение закона убывающей отдачи. Он гласит: чем чаще повторяется опыт, тем ниже его эффект. Вкус самого первого рожка с мороженым великолепен; второй рожок теряет свой аромат; от третьего может и стошнить. Так же и все время повторяющаяся фраза или прием не только теряет свое воздействие, но со временем оказывает даже противоположный эффект.

Повторение состоит из трех этапов. В первый раз артист умело пользуется техникой, достигая запланированного эффекта.

Тут же повторив эту технику, он снизит эффект больше чем наполовину. Если у него хватит глупости сделать то же самое в третий раз, желаемый эффект не только совершенно исчезнет, но обернется против самого себя, превратившись в собственную противоположность.

Предположим, например, вам нужно написать три сцены подряд, и все три трагические, после которых публика должна разразиться рыданиями.