По следу Черта

— Братан нажрался в стельку, не могу поднять. Мне бы его хоть до подъезда дотащить.

— Где он?

— Да тут, рядом, в гараже. Бутылку водяры выпили, его и развезло…

Объяснение было простым, совершенно понятным и вызывающим сочувствие.

— Давай, помогу, — снисходительно согласился Геннадий и шагнул в темноту.

Он сделал всего несколько шагов. Цепкие и жесткие, как стальные прутья, пальцы мгновенно сомкнулись на его шее. Не то что крикнуть — вздохнуть было нельзя. Потом раздался хруст ломающихся позвонков, и наступила вечная тьма.

Но Черт продолжал остервенело крутить голову, будто трепал тряпичную куклу, до тех пор, пока не поменял местами лицо и затылок. Только тогда он с удовлетворением отряхнул руки. В крови бурлил адреналин, сердце приятно колотилось, как от хорошей порции чифира. Он аккуратно переоделся. Одежда оказалась впору. Не очень новые и недорогие джинсы были недавно выстираны. Такая же опрятная рубашка и куртка из джинсовой ткани с большим количеством карманов.

Вот только туфли оказались чуть великоваты, но это лучше, чем маленькие.

Он осмотрел карманы. Шесть тысяч семьсот пятьдесят рублей, харэ… Мобилу, паспорт — на хер, спалишься с ними… Размахнувшись, Черт забросил улики за гаражи, прошел пустырь в обратном направлении и спокойно вышел на оживленную улицу. Теперь он не привлекал внимания и сразу же растворился в толпе прохожих.

* * *— Нравится, Павел Сергеевич? — отработанным жестом она поднесла к затылку зеркало, чтобы клиент мог оценить тщательно отработанную линию шеи.

— Нравится. Слышь, Валюша, а почему краска вначале нормальная, а потом рыжеет? Я, вообще-то, брюнет…

Худенькая некрасивая женщина в белом халате отряхнула с плеч Дятлова редкие перья рыже-каштановых волос, осторожно сняла и встряхнула синюю накидку.

— Краски-то на женские волосы рассчитаны. У мужских другая структура. Вот цвет и меняется. Ничего, в следующий раз я специальный колер подберу…

Каждый раз она говорила одно и то же, и каждый раз Дятлов ей верил, но естественного цвета добиться так и не удавалось.

Блатные уже давно прозвали его Крашеным… И процедуры по укреплению волос тоже не давали ожидаемого эффекта. Он переносил это болезненно. Вид у него и так был не геройский: худощавый, узкоплечий, в большом зеркале отражалось лицо крепко пьющего ветерана-отставника. Выглядел он гораздо старше своих сорока четырех лет.