Янтарный след

Сигфус закивал: дескать, понимаю, не мальчик. Катле еще нельзя было вставать, но, держа на руках дочь, которая благодаря Снефрид не осталась сиротой, она смотрела на гостью с глубокой признательностью. Даже суровая Имба робко улыбалась ей, а двое младших, привычно цеплявшихся за ее подол, таращили на гостью глаза, понимая, что видят нечто необычное.

Разве мог кто-то из этих людей обокрасть ту, в ком они видели богиню?

– Да нет же, я помню, что клала пояс в мешок и мешок после этого не выпускала из рук! – говорила она Мьёлль, сидя посреди разбросанные пожитков в шатре. – И в стане у нас никого из чужих не было!

– А может… – Мьёлль боязливо оглянулась, – это украла та женщина…

– Ну, та, что была у них и умерла… что принимала у альвов?

– Которая умерла? Привидение, что ли?

– Ну! Если кто общается с альвами, ему нетрудно стать привидением!

– Ох, нет! – Снефрид отмахнулась. – Это уж слишком! Мой род ведется от конунга альвов, но никто из нас не становился привидением.

Кроме Хравна, ее деда по матери, но он не принадлежал к роду Скульд Серебряный Взор…

Но даже после всего случившегося Снефрид не верилось, что ее обокрало привидение умершей повитухи с Дневного острова!

Вечер настал такой же хмурый, стемнело раньше обычного, и Снефрид ушла от костров спать. Но и засыпая, все думала, куда же мог деться дивокамень.

И вдруг, когда она уже погружалась в сон, ее осенила мысль.

А что если это Старуха забрала назад свой дар? Снефрид даже села на подстилке. Старуха подарила ей дивокамень, зная, что он скоро пригодится. А теперь, когда нужда миновала, забрала назад. Ей, Старухе, надо ведь не об одной Катле заботиться!

Эта мысль несколько успокоила Снефрид – отдать дивокамень назад было далеко не так обидно, как потерять его по невнимательности. Но до конца тревога не отступала. Если завтра погода наладится, они уплывут с этого острова, и она, быть может, так никогда и не узнает…

Вслушиваясь в шум ветра над шатром, Снефрид заснула… а потом проснулась… или нет…

…Когда я вошла, он играл со своими псами – бросал кость, они мчались за нею наперегонки и дрались за право принести ее назад хозяину. Сегодня он принял вид мужчины лет тридцати с небольшим – безупречно правильные черты лица, глубоко посаженные карие глаза под черными бровями. Каштановые волосы, длиной чуть ниже плеч, красиво вьются над прямоугольным лбом, такая же бородка одевает твердую, даже угловатую нижнюю челюсть.