Янтарный след

Эта новость было стерла из моих мыслей недавнюю заботу – об отце и его жене, сбежавшей в лесной дом покойного великана. Но, глядя, как Улля возводят на высокий престол, сажают и вручают ему золотой рог меда, чтобы впервые поднял его за благополучие Асгарда, я вспомнила свои недавние мысли.

Один из немногих, кто ничем себя не запятнал… Бывает, что уже позабытые боги возвращаются. Я уловила, куда течет эта река. Но в ближайшие десять лет Уллю Сияющему, асу золотого щита, не стоит думать о том, чтобы взять в жены великаншу.

Но что такое для нас десять земных лет? Мы и не заметим, как они пройдут. Думаю, к концу срока Улль так устанет от власти, что охотно передаст ее назад Одину, а сам удалится в смолистую тишину под ветвями. Может, к себе, в Тисовую Долину, а может, в горный дом давно погибшего орла-великана, где живет та, чьи вкусы во многом схожи с его собственными. Они будут состязаться в стрельбе – они оба это любят, – Скади научит его бегать на коньках и лыжах, ставить ловушки на зверей, и крики сов не будут мешать их сну на просторном ложе древнего исполина…

А вот Один… Куда он удалится на это время? Этого я не знала, но понимала одно: он вернется не тем, каким уходил. Но каким – не в моих силах предсказать…

Только после «нового йоля», когда солнце, прокатившись по донышку года, готовилось идти на подъем, когда миновали ночи безвременья, Олав конунг объявил о своем решении. Но – немногим. За два дня до отъезда сборщиков дани на восток, когда Снефрид была в волнении и суете сборов, за ней пришла служанка и проводила в шомнушу госпожи. Войдя, Снефрид обнаружила там обоих супругов – Сванхейд и Олава. Сванхейд сидела на лежанке, Олав стоял рядом, скрестив руки на груди. Увидев ее, молча кивнул на ларь. Снефрид села, не зная, чего ждать от этого приглашения. Мысли ее уже были на долгой, засыпанной снегом дороге в Мерямаа; она и радовалась, и страшилась, как самого пути, так и его окончания.

Какое-то время все молчали, но Снефрид не задавала вопросов. Потом дверь опять открылась, вошел Свенельд. Поздоровался с конунгом, тот кивнул ему на другой ларь. Свенельд сел и только тут заметил Снефрид. В лице его промелькнуло удивление: все, что касалось ее поездки со сборщиками, уже обговорили. Неужели она передумала?

– Свен… – начал Олав. – О разговоре нашем никто не должен знать. Чем бы дело ни кончилось. Не стану брать с тебя клятв, я и так знаю, что на тебя можно положиться.