Янтарный след

Я же смогу ее увидеть, когда приеду в Хольмгард?

– Да, само собой. – Свенельд ничего не мог сказать о подлинности кольца, но на Снефрид взглянул уважительно. – Она будет рада. Вечно всех купцов расспрашивает, что там у свеев делается, а ты совсем недавно ее отца видела!

– И не только его. Еще видела Бьёрна Молодого – ее родного брата, Эйрика и Альрека – ее двоюродных братьев. Могу рассказать то, что их сестре будет очень любопытно услышать… но мужчин я не смею занимать нашими женскими заботами, – Снефрид улыбнулась.

Уже стемнело, к черному небу летели от костра пламенеющие искры, оживленный разговор продолжался. Для Хольмгарда торговля со Свеаландом была очень важна, и особенно теперь, когда торговля с Хазарией расстроилась, возможно, навсегда. И как раз в это время Готланд и Бьёрко – самые важные торги, ближайшие к Гардам, – перешли в руки другого владыки, а именно Эйрика, бывшего «морского конунга». Поглядывая на Асварда и Кетиля, Свенельд прикидывал, предложит ли Олав им послужить, на обратном пути, послами от него к Эйрику или предпочтет отправить своих людей. Часто поглядывал на Снефрид – она словно притягивала взгляд – и при том замечал, что младший из троих стюриманов, рыжий Хлёдвир, в ответ бросает весьма недружественные взгляды на него, но Снефрид это, похоже, не беспокоит. Эта женщина вызывала в нем большое любопытство – своей красотой, величавой уверенностью, в которой, однако, не было заносчивости, острым умом, а еще необычайной отвагой. Многие женщины приезжали в Гарды из Северных Стран вместе с мужьями, но чтобы женщина поехала за море одна! О таком он еще не слышал.

Чем больше Свенельд смотрел на Снефрид, тем больше она ему нравилась. Когда он только ее увидел, заметил блеск ее серебристых глаз, ему вспомнились цветы, что расцветают среди первых, едва в лесу сойдет снег. Вылезают сразу целым пучком – крупные светло-желтые лепестки, внутри желтые тычинки, будто золотое кольцо в бокальчике… И сидят, похожие на шелковый платок, оброненный кем-то на грязно-бурый слой перележавшей под снегом листвы и рыжей хвои. Как же они называются? У Снефрид было что-то общее с этими цветами – может быть, эти серебристо-серые глаза, светлые волосы напомнили ему серебристый пух на стеблях? На первый взгляд ее черты казались слишком жесткими, но в разговоре это впечатление быстро проходило; приветливый, ясный взгляд, яркие, довольно пухлые губы смягчали лицо и делали ее очень привлекательной.