Янтарный след

Приближалось новолуние, серп убывающей луны был тонок и давал мало света, но ждать дней девять-десять, пока он подрастет, Асвард Соболь отказался наотрез, да и Снефрид не хотела медлить в самом начале пути. Им предстояло пересечь море, и не стоило упускать хорошую погоду. В итоге Стейн послал сына-подростка верхом на хутор Бергстейна с требованием прибыть немедленно, если хочет увидеть, как покойный Сэмунд при посредничестве самой Фрейи разрешит их тяжбу.

– А ты, Хлёдвир, пойдешь с нами? – спросила Снефрид. – Ты сам это придумал, тебе ведь любопытно, что выйдет?

– Нет, я уж лучше останусь здесь! – Тот замотал головой. – Больно жутко – на ночь глядя ходить на могильное поле да звать мертвецов!

– А, так ты горазд только давать мудрые советы!

– Кто мудр, тот осторожен! – наставительно ответил Хлёдвир.

Начинало темнеть и до полуночи оставалось недолго, когда Стейнов сын прискакал с ответом Бергстейна: он, мол, не знает, что такое они затеяли, но к полуночи будет ждать на могильном поле. Собрались целой дружиной: Асвард Соболь, Стейн и кое-кто из его домочадцев, Снефрид с Лейви и пятью его товарищами. Хлёдвир остался в усадьбе, но вышел их проводить.

– Какие же вы смелые люди! – громко рассуждал он с нарочитым восхищением. – Не всякий осмелится вот так выйти темной ночью на встречу с мертвецом! А что если он будет зол? А что если он набросится на вас?

– У нас есть чем его встретить, – Лейви показал рукоять меча.

– Самая смелая здесь ты, дорогая Фрейя! – Пользуясь сумерками, Хлёдвир зашел за спину Снефрид и прошептал ей эти слова почти в ухо. Ростом он был выше нее, и ему пришлось наклониться. – Не у всякой наложницы «морского конунга» хватит присутствия духа так величаво держаться, когда ее приняли за богиню. Надеюсь, ты и дальше не разочаруешь этих людей!

– Ты, Хлёдвир, хитер, но глуповат! – ласково сказала Снефрид, обернувшись к нему. – Ты не подумал вот о чем: такой мужчина, как Эйрик, королевского рода, отважный, прославленный, красивый собою и учтивый обхождением, – заслуживает того, чтобы ему подарила свою любовь сама богиня!

И, оставив его размышлять над этим оборотом дела, ушла к воротам, где ее почтительно ждали с оседланной лошадью Стейн и Асвард.

Стейн был несколько смущен тем, что может предложить Фрейе только лошадь – богиням полагается путешествовать в нарядно украшенной повозке, – но и так, верхом возглавляя небольшой пеший отряд, Снефрид чувствовала себя почти богиней.