Янтарный след

Посреди красовался здоровущий расписной кувшин, всем видом намекавший, что налито в него что-особенное, но проверять Снефрид не стала – едва ли ей удалось бы безопасно его приподнять. Стол выглядел так, будто тут ждали на пир полсотни гостей.

Сегодня, при свете дня, дом выглядел не слишком большим – в самый раз для человеческого дома. А может, сказывалось отсутствие хозяина, при котором дом раздувался в попытке его вместить. Поднявшись, Снефрид вспомнила каменную выемку на вершине скалы и подумала сходить туда умыться – но оглянулась и обнаружила на краю помоста большой бронзовый таз с чистой пресной водой. Рядом лежало полотенце и еще один предмет, в котором, несмотря на зубцы, Снефрид не сразу признала гребень – так искусно он был вырезан из белой кости, а на спинке его мордами друг к другу расположились два льва.

Умывшись и расчесав волосы, Снефрид присела у стола и немного поела. Обилие приготовленной еды ее тревожило: что если сейчас ввалится целая толпа великанов и спросит, кто она такая и что здесь делает? Может, у хозяина тоже есть домочадцы, которые ночью плавают в море тюленями, а утром возвращаются?

Или наоборот. Снефрид покосилась на сложенные на помосте нерпичьи шкуры: может, это дневная одежда каких-то Ньёрдовых детей?

Покончив с едой, она хотела взять свой плащ и вдруг заметила, что к нему приколота крупная, почти с ее ладонь, застежка из чистого золота: широкое кольцо, покрытое узором, а на концах две бараньи головы, прижатые мордами одна к другой, будто они целуются. Ахнув, Снефрид не сразу решилась взять застежку в руки. Поколебалась, не зная, как быть, потом подумала: если застежка приколота на ее плащ, значит, хозяин хотел, чтобы она взяла ее с собой? Преподнес подарок на память?

– Благодарю тебя… – сказала Снефрид в пустоту дома. – Не знаю, слышишь ли ты меня… Ньёрд Богатый, но твое гостеприимство достойно твоего богатства.

Держа плащ в руках, Снефрид вышла, и ее схватил в объятия соленый ветер свежего утра. День был очень ясный, море мигало бликами, и даже сосны приветливо махали друг другу ветками, радуясь встрече после разделившей их ночной темноты. Снефрид прошла на свое вчерашнее место и села. В сторону Ньёрдова дома она не оглядывалась, но была почти уверена, что его там уже нет.

Иногда она косилась на золотую застежку с баранами – на солнце та сверкала так, что колола глаз. Наверняка ее изготовили дверги – человеческие руки не способны сотворить столь тонкую красоту.

У берега плавали четыре лебедя.