Янтарный след

«Неужели в этот раз ты пытаешься переиграть меня, дорогая?» Да Один посмеялся над ней, вообразившей, будто ей по плечу дела богини!

Хотя не скажешь, что для Фрейи вмешательство в дела Хёгни и Хедина было легкой забавой.

Если она промолчит, лихорадочно проносилось в голове Снефрид, Коткас и Меелит будут драться, прольется кровь… и она подведет Фрейю, которая надеялась, что она справится с этим делом! А если Коткас еще и выиграет, это погубит ее саму.

– Погодите! – властно сказала Снефрид, вновь проходя вперед и отодвигая двух противников друг от друга. – Мой отец, господин всех богов, не желает кровопролития и продления вражды. Подождите немного, пока я спрошу у него совета. Отойдите все отсюда, оставьте меня наедине с ним.

Арво перевел ее слова и знаками стал отгонять собравшихся от жертвенника. Эйсты отошли дальше от края обрыва, но расселись на опушке, откуда им прекрасно было видно жертвенник и Снефрид возле него.

– Где твой бубен, Арво? – спросила Снефрид. – Возьми его и стучи.

Сейчас ей не требовалась помощь, но для всех смертных рокот бубна связан с голосом богов, и пусть эйстам будет к чему прислушиваться, пока она будет говорить с тем, кого не может услышать ни одно чужое ухо.

Старик повиновался: вынул из мешка свой большой бубен и стал постукивать в него резным оленьим рогом с двумя отростками, неспешно прохаживаясь вдоль обрыва, между Снефрид и толпой на опушке. Она вылила мед из рога на жертвенник – Коткас отверг ее мирные заклятья, – а сам рог положила на нижний камень. Потом подошла к краю обрыва – так близко, что ей стали видны тонкие деревца, примостившиеся на почти отвесной известковой стене, и мелкие волны, пляшущие над таким же известковым дном. И заговорила, ощущая, как каждое ее слово вплетается в пряди ветра и улетает вместе с ним:

От волнения сердце сильно билось, но Снефрид верила, что он отзовется. Он дважды обещал ей помощь, он не может обмануть… хотя что она знает о существах этой породы?

Замолчав, она прислушивалась, глядя в небо и стараясь ощутить колебание невидимых струн…

– Я здесь, – сказал знакомый голос позади.

Снефрид быстро обернулась. Молодой мужчина, довольно смуглый, с приятной улыбкой на красивом лице, сидел прямо на белых плитах жертвенника, на самой вершине, где уже не первый век проливалась кровь баранов и петухов, непринужденно обхватив одно колено, и ветер раздувал его длинные черные волосы.