Сладкая для Палача

"

"Потому что водитель, перелистывая очередную страницу, вдруг случайно повернул голову и увидел фееричную картину того, как я пытаюсь ускользнуть от устрашающего вида амбала.

Лицо мужчины вытянулось сначала от удивления, а затем от явного страха.

Он судорожно задергался, откидывая газету, чтобы скорее схватиться за руль, и я замахала ему руками, что скоро докачусь и мы будем спасены.

Но вместо того, чтобы рвануть ко мне и подобрать на дороге, водитель рванул точно вперед, скрываясь за первым же поворотом… без меня.

Я разъяренно взвизгнула, хотя и понимала, что это сейчас мне не поможет, и как теперь убежать от бандитов самостоятельно, пока не знала.

Только продолжала упорно скользить вперед за всех парах, буквально кожей ощущая, что амбал меня настигает и дышит практически в затылок.

Даже не знаю, как я умудрилась в этой гонке достать из кармана телефон, набрав самый важный номер в моей жизни — номер Марса.

Я даже не видела, ответил ли он или еще нет, но закричала адрес, где сейчас была.

Надежда была только на него — моего неземного мужчину, который всегда приходил на помощь, во что бы я ни вляпалась.

Я вопила до тех пор, пока перед моим носом неожиданно не показался черный джип, в чей бок я феерично влетела на полном ходу, выбивая весь воздух из легких и зарабатывая синяки на теле.

— Всё! Допрыгалась!

Глава 18

— Не нравится мне всё это, — нахмурился Уран и вышел из тени, где человек не мог его увидеть.

Брат не срывался, даже когда аромат крови заполнил всё вокруг.

Он пристально и молча разъедал глазами мужчину, который с первого взгляда понял, кто мы такие и для чего идем к нему, попытавшись сбежать.

Конечно же, это у него не получилось.

Теперь он был мертв, а мы втроем не слишком довольны тем, что узнали.

А вернее — не узнали ничего нового.

Все адреса подпольных лабораторий, где истязали берсерков и ставили над ними опыты, мы уже знали.

Более того, часть из них была уничтожена. Нами же.

— Что не так, братюня? — Плут выдохнул, скрывая внутреннюю дрожь, потому что зверь внутри него не насытился кровью, болью и агонией смерти и рвался в бой.

Но уже было нельзя.

Уже нужно было успокаиваться и снова возвращаться в человеческую жизнь, где мы не могли выдавать себя.

Вот только сделать это было трудно.

Поэтому движения Плутона были резкими и нервными, а глаза горели неестественной жаждой, объяснить которую я бы не мог даже при желании, хотя чувствовал ее сам. До той же нервной дрожи.

Она ломала изнутри и требовала больше чьей-то боли.