Игра не для слабых: Дорога на юг

Серебряное ожерелье с драгоценным камнем, несколько невзрачных колец, фибула, хирургический набор из скальпеля, мотка и трёх иголок с крючками, — Так, это у нас довольно могущественный филактерий. Тебе он не нужен, а вот мне пригодится. Кольца — красивые безделушки, из которых, правда, можно попробовать сделать небольшие филактерии. Их отдай тем магам, которые согласятся лечить наших калек. Они им ой как понадобятся. Остаются фибула и мешочек с дюжиной бронзовых Альдингов. Что возьмёшь?

— Пожалуй, деньги, — кивнул я, пересыпая содержимое мешочка в свой поясной кошель, — Мне есть на что их потратить.

— Меня же более чем устроит фибула, — кивнул лекарь, забирая себе украшение, — Найдется кому подарить.

— Решил приударить за новой подружкой? — ухмыльнулся я.

— Скорее поощрить за прилежную учёбу. Особенно, если сравнивать с некоторыми, — пожал плечами Вернон, немного помолчал и добавил, — Ладно, пойдем. Всё ценное мы уже забрали. К тому-же, нам пора заняться раненными.

«Лекарство против морщин»

— Ты иди, я чуть позже догоню, — бросил я, вставая с кровати и вытаскивая из груды тряпок цветастый песочно-желтый халат с поясом.

Мягкая шелковая ткань, была покрыта золотистым узором, плавные изгибы которого изображали диковинных птиц, сидящих на раскидистых ветках дерева. В комплект входил и мягкий шёлковый пояс, перехватывающий талию точно по центру. Недолго думая, я накинул халат на плечи.

— Ты что делаешь? — удивлённо посмотрел на меня лекарь.

— Наряжаюсь, — ухмыльнулся я, поправляя халат, — Ты посмотри, какой я теперь красивый.

Настоящий Алерайский шейх. Осталось только гарем из сорока девственниц завести, и армию рабов-кастратов, для убедительности образа.

— Ты главное с Айлин такими замечательными идеями не делись, — ухмыльнулся Вернон, — А то личность она слегка неуравновешенная, юмор понимает далеко не всегда. И шутки про кастратов могут перестать быть шутками, а армия девственниц так и останутся девственницами.

— Так витиевато меня каблуком ещё не называли, — хмыкнул я, пытаясь рассмотреть себя в старое, замызганное зеркальце.

Зрелище, конечно, вышло гомерическое. Суровый вояка, с обезображенным шрамами лицом, колючим взглядом серых глаз и копной чёрных, давненько немытых волос, собранных в конский хвост. И при этом ярком, цветастом халате, больше напоминающим банный или домашний, нежели какую-то парадную одежду. Для полноты образа не хватало только таких-же желтых шлёпок и полотенца на руке.