Игра не для слабых: Дорога на юг

— Ну извините, — я нагло ухмыльнулся, тоже отпил из кружки, а затем смерил колдунью пристальным взглядом, — Быть может я неверно выразился, но… Мне нужно было дать ему понять, что в отряде тунеядцев нет, не было и не будет. Каждому, кто захочет путешествовать с нами, найдется дело. Поэтому…

— Я ему так и сказала, — улыбнулась Сюзанна, — Не лезь в чужой монастырь со своим уставом. Но… Тыж знаешь его — он крайне вспыльчивый человек. Отдохнёт, отойдет и признает, что был не прав, и вы уладите возникшие разногласия.

— Очень на это надеюсь, — я снова отхлебнул из кружки и улыбнулся в ответ, — Но полагаю не он — главная тема нашего разговора.

— Это правда. Не он, — колдунья надолго замолчала, что-то высматривая на столе, — Меня беспокоит ваш… работодатель. Это епископ… Альрейн, кажется. Если мне не изменяет память, этож именно по его приказу вы доставили железную деву в столицу, так?

— Мы думали, что сопровождаем караван с зерном, — я отхлебнул из кружки и откинулся на спинку стула, скрестив на груди руки, — Легенда вышла весьма убедительной.

Мы не раз и не два слышали о голоде в столице, и о том, что именно храмовники пытаются решить эту проблему. К тому же платили очень неплохо, так что мы не стали углубляться в детали.

— Нет нужды оправдываться, — покачала головой колдунья, — Я вас ни в чём не обвиняю. Мне просто нужно понять роль вашего нанимателя во всей этой истории.

— В таком случае, нам сначала неплохо было бы понять то, с чем мы вообще имеем дело, — сказал Вернон, тоже подсаживаясь к нашему столу, — Я, например, никогда раньше не слышал ни о какой железной деве, или хотя-бы о чём-то на неё похожем.

Это может быть самостоятельной разработкой ордена? Или они откопали какой-то древний артефакт, который привезли потом в столицу?

— Думаю, что ни то, ни другое, — задумчиво протянула колдунья, — Есть у меня одна догадка, но прежде… Генри, не мог бы ты ещё раз описать, что именно они делали с пленными.

— Точно не знаю, — я покачал головой, — Тот маг, что сидел рядом со мной в клетке, рассказывал, что они отрезают их от дара.

Вырывают кусок души. Но, судя по тому, что видел я сам… Там был не кусок. Они буквально лишали человека души, оставляя от него безвольную и предельно покорную оболочку. Когда тот храмовник приказал бедолаге отрезать собственное ухо… — меня невольно передёрнуло от внезапно нахлынувшего воспоминания, — Он не колебался ни секунды. И даже не поморщился, когда отсёк его. Нормальный человек бы орал и корчился от боли.