Что скрывал покойник

Он ждал, что ответит жена. Ее ответа ждал и весь зал.

Клара глубоко вздохнула и ничего не сказала.

— Я занимаюсь организацией похорон тети, — заливалась соловьем Иоланда. — Скорее всего, панихида состоится в католической церкви в Сен-Реми. Это церковь, в которую ходит Андрэ.

Иоланда протянула руку, чтобы коснуться руки супруга, но тот в этот момент просто вцепился в гигантский сандвич, выдавливая из него майонез и мясную начинку. Ее сын Бернар зевнул, продемонстрировав остатки наполовину съеденного бутерброда и потеки майонеза на верхних зубах.

— Я собираюсь поместить объявление о службе в газете, и ты, без сомнения, увидишь его. Быть может, ты даже сможешь придумать надпись для ее могильного камня. Но ничего вычурного, моей тете это бы не понравилось. Во всяком случае, подумай об этом, а потом сообщи мне.

— Еще раз повторяю, что очень сожалею о смерти Джейн.

Когда Клара только подходила к Иоланде, она уже точно знала, чем это закончится. Знала, что Иоланда каким-то непостижимым образом всегда могла допечь ее. Могла причинить ей невыносимую боль, тогда как другие, по большей части, просто не могли до нее добраться. Это была одна из маленьких загадок жизни, когда женщина, к которой она не питала ни малейшего уважения, могла с легкостью уложить ее на обе лопатки. Кларе казалось, что она готова к такому повороту событий. Она даже осмелилась надеяться, что в этот раз все будет по-другому. Но, разумеется, она ошиблась и все осталось по-прежнему.

Еще долгие годы Клара будет помнить, что она чувствовала, стоя у стола Иоланды. Снова ощутила себя некрасивой маленькой девочкой на школьном дворе. Нелюбимый и непривлекательный ребенок, недостойный любви. Страдающая плоскостопием, неуклюжая, медлительная, постоянный объект для насмешек. Девочка, которая смеялась невпопад и верила в сказки, которая отчаянно хотела, чтобы кто-нибудь, кто угодно, полюбил ее. Глупая, глупая, глупая. Вежливое деланное внимание и сжатый кулак под крышкой школьной парты. Ей хотелось убежать к Джейн, которая могла все исправить.

Обнять ее своими полными добрыми руками и успокоить, приговаривая:

— Тише, тише. Все будет хорошо.

Руфь Зардо тоже запомнит этот случай и превратит его в поэтическое переживание.