Что скрывал покойник

Вокруг расположились клены, березы и дикая вишня, с трудом удерживая на ветках последние хрупкие листья, похожие на тысячи рук, поднятых в радостном приветствии по случаю их благополучного прибытия. Здесь же были и полицейские машины. Как змеи в райском саду. Хотя, как прекрасно сознавал Гамаш, отнюдь не полиция принесла с собой зло. Змея уже была здесь.

Инспектор направился прямо к группе встревоженных людей, и глазам его предстала дорога, полого спускающаяся в живописную деревеньку. Большая толпа собралась на вершине холма. Кое-кто смотрел в лес, где между деревьев мелькали сотрудники полиции в ярко-желтых накидках, но большинство глазели на него. Гамашу сотни раз приходилось видеть подобное выражение на лицах людей, отчаянно ждущих известий, которые им страшно не хочется слышать.

— Кто это? Вы можете нам объяснить, что произошло? — Высокий, безупречно одетый мужчина говорил от имени остальных.

— Прошу меня извинить, но я сам еще ничего не видел. Я сообщу обо всем, как только смогу.

Мужчину явно не удовлетворил ответ, но он согласно кивнул головой. Гамаш взглянул на часы: одиннадцать часов утра, воскресенье Дня Благодарения. Он отвернулся от толпы и направился туда, куда они смотрели, — к суете в лесу и тому месту, где царила полная неподвижность. Он знал, что найдет там.

Желтая пластиковая лента ограничивала участок, на котором лежало тело, и внутри этого круга трудились эксперты, склонившиеся над землей словно в языческом ритуале. Большинство из них давно работали с Гамашем, но он всегда придерживал одно местечко для стажеров.

— Инспектор Жан Ги Бювуар, познакомьтесь с агентом Иветтой Николь.

Бювуар небрежно качнул головой:

Жану Ги Бювуару исполнилось тридцать пять, и вот уже десять лет он занимал должность заместителя Гамаша. На нем были вельветовые брюки в рубчик и шерстяной свитер под кожаной курткой, на шее красовался небрежно завязанный щегольской шарф. На лице у Бювуара застыло нарочито невозмутимое выражение, которое очень подходило к его загорелому, мускулистому телу, но странным образом противоречило внимательному и сосредоточенному взгляду. При внешней небрежности и расслабленности Жан Ги Бювуар был напряжен, как взведенная пружина.

— Благодарю вас, сэр. — Николь пришла в голову мысль, а будет ли она когда-нибудь чувствовать себя на месте убийства столь же уверенно, как эти люди.

— Старший инспектор Гамаш, это Роберт Лемье. — Бювуар представил молодого детектива, почтительно стоявшего чуть в стороне от полицейского кордона.