Что скрывал покойник

— Когда я был у нотариуса по поводу завещания мисс Нил, он упомянул ваше имя. Когда он сказал: «Урожденная Кемп», у меня возникли какие-то слабые ассоциации, но тогда я не сообразил, в чем дело.

— И когда же вас наконец озарило? — поинтересовалась Руфь.

— Мне сказала Клара Морроу.

— А вы сообразительный парень. И тогда вы вычислили, кто я такая.

— Откровенно говоря, мне потребовалось некоторое время, но в конце концов я вспомнил, — Гамаш улыбнулся. — Мне очень нравятся ваши стихи. — Гамаш уже открыл было рот, собираясь прочесть по памяти одно из своих любимых стихотворений и понимая, что испытывает прыщавый толстый подросток перед лицом своего идола. А Руфь попятилась, уступая дорогу собственным прекрасным словам, которые должны были вот-вот обрушиться на нее.

— Прошу прощения, что вмешиваюсь, — заявила Клара двум взрослым людям, которые, похоже, были безумно рады видеть ее. — Но, если не ошибаюсь, вы сказали «он»?

— Он? — переспросил Гамаш.

— Да. Мэтр Стикли из Уильямсбурга. Он был поверенным мисс Нил.

— Вы уверены? По-моему, когда она обратилась к нотариусу, у той только что родился ребенок. Кажется, ее зовут Солонья, а вот фамилии не помню.

— Солонья Френетт? Из твоего класса?

— Точно, она самая. Джейн рассказывала, что они с Тиммер были у нее, и она составляла для них новые завещания.

Гамаш замер, не сводя глаз с Клары.

— Вы уверены в этом?

— Честно? Нет, не уверена. Если мне не изменяет память, она упомянула об этом только потому, что я спросила, как чувствует себя Солонья. Она тогда была на третьем месяце беременности. Ее тошнило по утрам. Она недавно родила ребенка, так что сейчас в декретном отпуске.

— Я прошу кого-нибудь из вас как можно скорее связаться с мэтром Френетт.

— Я позвоню ей, — вызвалась Клара. Ее внезапно охватило безудержное желание бросить все, побежать домой и засесть за телефон. Но сначала она должна была сделать кое-что еще.

Клара чувствовала себя как дома, спокойно и расслабленно. Стоя в толпе, она закрыла глаза, несколько раз глубоко вздохнула и начала молиться об избавлении от гнева и страха, которые окутывали ее, подобно траурному крепу. Ритуал как раз и должен был покончить с этими чувствами, превратить тьму в свет, рассеять ненависть и страх, расчистить путь для доверия и душевного тепла.

— Это ритуал прославления и очищения, — обратилась к собравшимся Мирна.