Алан. Скажи, что ты моя 2

– Да, я имел возможность увидеть эту «коллективную работу», – говорю с едкой иронией, – поэтому сейчас поступаем следующим образом. Я хочу, чтобы именно вы, Бэлла, довели до финала концептуальную составляющую проекта в обеих зонах. И чтобы вот этой ереси в виде общих санузлов и прочей ерунды в памятнике архитектуры, где ранее жила и работала семья одного из самых выдающихся российских мануфактуристов, и духу не было. Сотрудничать далее я буду только с вами. У вас неделя на то, чтобы все переосмыслить и доделать. Сроки поджимают.

И, закончив, снова откидываюсь на кресле.

В комнате повисает гробовая тишина.

– Я часть команды, – отвечает она тихо, но твердо, – если вас не устраивает наша работа, то мы…

– Альбина, – нетерпеливо перевожу взгляд на партнера, специально говорю на русском, чтобы Она понимала тоже, а ее итальяшка нет, – у тебя ведь подписан контракт с Ней, а не с компанией?

Та утвердительно кивает в ответ, но явно сильно нервничает в этот момент.

– Алан, просто… Бэлла гражданка России, так быстрее и выгоднее для нее было ее оформить, но работаем же мы с группой архитекторов…

– Видел я, что они наработали. Повесили все сложное на девчонку, а сами скопипастили мне макет первого среднестатистического кластера ресторанов и рады! Это уровень студента четвертого курса! Такая работа мне не подходит!

Выдыхаю и снова перехожу на английский.

– Господа, на этом всё. Боюсь, что не могу больше выделить времени на общение с вами, другие дела. В сухом остатке – концепцию доработать, «международные стандарты», как вы выразились, адаптировать под российские реалии, авторский труд оптимизировать и оценить по достоинству.

Не жду их реакции, даю сигнал Илоне, чтобы она открыла дверь, выпроводив всех вон.

А сам иду вглубь кабинета. Туда, где спрятана дверь в мой «особый уголок». Мне сейчас слишком нужно попасть именно туда…

Проходит не более пяти минут. Я только и успеваю, что небрежно скинуть пиджак и ослабить удавку галстука, к которой я так и не привык, как в мою дверь без стука врывается Бэлла, за которой, пискляво вереща, несется Илона.

– Говорю же, сюда нельзя… Вы слышите меня вообще?! – возмущается секретарша.

– Мне можно, – говорит она решительно, смотря на меня злобно и открыто. Так, что внутри все закипает от желания схватить ее и целовать до одури. Да, девочка моя, как я ждал твоих эмоций… Только не безразличие, только не оно, мать его…

– Она права, Илона. Ей можно. Оставь нас.

Дверь за секретуткой захлопывается.