Сирота

Али вы решили отказаться?

– Мы слово дали, – насупился Егорка.

Так до вечера они и провозились.

А по утру Андрейка затеял новую напасть. Требовалось эти брикеты разминать в труху да засыпать в горшки и водой заливать до состояния жижи. И помешивать время от времени. Что вызвало у холопов еще больше негодования.

Горшков удалось найти всего несколько штук, после разбора пепелища. Вот их почти все в дело и пустили. Даже треснутые, замазав наспех глиной.

А после обеда начался новая часть квеста – выпаривание этой жижи.

Воду отфильтровывали через тряпицу и кипятили в оставленном специально для этого горшке. А остаток собирали в кулек, сделанный из бересты. В качестве дров же использовал бревна, что остались от дома. Укладывая их в духе таежного костра, да и пережигал так потихоньку.

– И что это? – глядя на бурый порошок, спросил Устинка, когда к вечеру удалось вытопить всю «закваску».

– Зольная соль, – не вдаваясь в подробности ответил Андрейка. – Сейчас мы ее отбелим. И, высыпав полученный порошок на черепок, положил его на огонь.

Порошок этот представлял собой смесь из массы всяких веществ, среди которых поташ и сода были всего лишь доминирующими компонентами. А вот такое прокаливание приводило к тому, что почти все примести, вступив в реакцию с кислородом, уходили через газы. И соединения хлора, и серной кислоты, и магния, и прочие. Конечно, кое-что осталось. Но минимально. А порошок получался белоснежный, представляя собой смесь поташа и соды.

Второй и третий день они продолжали перерабатывать золу.

Устинка и Егорка все это время в основном помалкивали. Они не очень понимали, что их хозяин заставляет их делать. Но тот был абсолютно уверен в своих распоряжениях и всячески излучал какую-то ауру понимания. Поэтому они держались. Тем более, что ребята стали кроме ячменной каши еще и рыбу есть, которую верша поставляла исправно. Пусть мелкую, но ее вполне хватало для варева. А на второй день удалось поймать зайца и поджарить его, что еще сильнее подняло их состояние духа.

Причем поймать не в силки, которые давали очень ненадежный «улов» и могли пустовать неделями. А в хитроумную ловушку, изготовленную, как и верша, Андрейкой.

Тут нужно отметить, что ловушки для рыбы вроде верша встречались достаточно давно. Самые древние остатки таких приспособлений восходили к неолиту. Однако повсеместного употребления они не имели. Даже в XX веке использовались очень ограниченно.

Это было связано с тем, что не каждый мог их изготовить.