Февральская сирень

Все эти мечущиеся в голове мысли совсем не мешали и не отвлекали от главного. Его сознание как будто раздвоилось. В одной его части текли все мысли, связанные с отцом, мамой, бывшей женой, а другая целиком и полностью принадлежала лежащей рядом с ним женщине, которую он завоевывал, как герой чужую территорию, познавал, как первооткрыватель неведомую землю, постигал, как начинающий ученый непонятную науку.

Его губы, руки, ноги, живот и другие положенные части тела участвовали в этом увлекательном процессе, открывая новые и новые восхитительные впадинки и ложбинки.

При каждом новом открытии он то стонал, то рычал от восторга, потому что она оказывалась прекрасна снова и снова, и тоже стонала под его руками, губами и языком.

Ему нравилось, что она не ведет себя как завоеватель. Перед ним была покоряющаяся мужчине слабая податливая женщина, не бросающаяся под танк, не врывающаяся в горящую избу и не стремящаяся остановить коня на скаку. Самостоятельная, твердо стоящая на ногах, жесткая бизнесвумен Любовь Молодцова в постели оказалась пылкой, нежной девушкой, не пытающейся корчить из себя женщину-вамп.

Ее нежность и податливость возбуждали неимоверно.

В какой-то момент были позабыты и навсегда выброшены из памяти унылые гимнастические упражнения, которые он совершал в постели с Томой, при условии, конечно, что ему удавалось ее сначала уговорить, а потом преодолеть некоторое чисто физическое сопротивление. Безвозвратно ушли в прошлое проститутки, которых он заказывал, чтобы не помереть от спермотоксикоза в последние пять лет своей безрадостной жизни.

Не осталось никого и ничего, кроме Лельки. Осколки в голове в очередной раз с оглушительным треском разлетелись, разметав содержимое черепной коробки во все стороны, и быстро-быстро собрались вместе, как металлические опилки, притянутые мощным магнитом.

Откинувшись на подушки после этого мощного взрыва, Дмитрий вдруг почувствовал себя совершенно цельным существом с ясным сознанием и единственной мыслью: только что у него началась новая жизнь.

Основа этой жизни села рядом с ним в кровати и начала закручивать в тугой узел рассыпавшиеся по плечам волосы, собирая по постели разбросанные шпильки.

— А ты почему такую прическу носишь? — спросил он.

— А тебе что, не нравится? — Рука со шпилькой застыла в воздухе.

— Мне очень нравится. Именно такой низкий узел всегда носила моя мама. И для меня такая прическа — идеал женственности. Терпеть не могу ни короткие стрижки, ни уродские каре.