Февральская сирень

 — Но понимаю, что интересуетесь вы явно неспроста. Видите ли, Иван Александрович, дело в том, что Гоголин совратил моего сына.

— Что-о-о-о?"

"— Феде было лет девятнадцать. Он понимал, что трещина между мной и Павлом растет, страдал от этого, он был очень домашним ребенком. И потянулся к Гоголину, который его привечал, расспрашивал про музыкальные успехи, давал советы, дарил пластинки, редкие, дорогие, которые было трудно достать. Паша в их дружбе не видел ничего предосудительного, он же не знал про Гоголина, а я была с утра до вечера занята, и когда все поняла, было уже поздно.

— И вы не рассказали мужу?

— Нет, он бы не пережил такого удара. Для него это было бы чудовищно. А для меня Федя — мой сын, и я люблю его любым. Их роман длится уже много лет, хотя я знаю, что у Феденьки бывают и другие мужчины.

— А как к этому относится Гоголин?

— Думаю, что он про это не знает. — Она снова с силой затянулась.

— Вы так спокойно про это говорите…

— Когда я про это узнала, мне хотелось расцарапать Сашке лицо.

Но Федя был уже совершеннолетний. И если его это радовало, то я бы ничего не добилась запретами, только психику бы ему искалечила. Поэтому я решила просто оставить все, как есть.

— То есть вы самоустранились?

— Считайте так. Как раз в это время в моей жизни наступил новый этап. Я стала жить так, как всегда мечтала. Я все для этого сделала сама. Мне никто не помогал. И тащить за собой в новую жизнь проблемы старой семьи мне не хотелось. В конце концов, Федя жив, здоров и счастлив.

Для матери этого вполне достаточно.

— Ольга Сергеевна, а как по-вашему, Гоголин — жестокий человек?

— Сашка-то? Нет, что вы. Он, конечно, волевой, всегда добивается поставленных целей, но в душе очень мягкий и ранимый. У него это с детства. Знаете, властная бабушка, вялая тихоня-мать, которая после смерти Аделаиды Сергеевны как с цепи сорвалась, превратившись чуть ли не в нимфоманку, все это, несомненно, сказалось на его психике. У Сашки очень подвижная нервная система, он такой… легковозбудимый, да.

Но не жестокий. А вы мне не скажете, что случилось?

— Нет, Ольга Сергеевна, и я очень попрошу вас отнестись к этому с пониманием и никому не рассказывать о нашем разговоре.

— Хорошо. — Она снова повела плечами. — Я бы не достигла успеха в бизнесе, если бы была треплива. Рано или поздно я ведь все равно обо всем узнаю, а любопытство мне не присуще. Тем более когда речь идет о моем бывшем муже и Гоголине.