Соотношение сил

Если их там сейчас столько, что же будет к маю сорок первого? Но упоминать эту дату в сводках и устно с каждым днем становилось все рискованней. Это была реальная дата, а положено верить в сказочную. Гитлер нападет не раньше весны сорок второго. И попробуй усомнись!

Илье повезло, перед ним из кабинета вышли Фитин и Голиков, они приняли на себя главный удар. Говорящему карандашу достались только едкие замечания по поводу его неправильных выводов да песня о весне сорок второго и агентах-провокаторах.

– Конечно, во всем виновата агентура, как всегда. – Он похлопал Проскурова по плечу. – Радуйся, Ваня, ты больше не начальник разведки.

– Командование ВВС тоже во всем виновато, – буркнул Иван, помолчал и добавил: – Вчера заходил к своим ребятам, видел Родионова. Мазур умер, знаешь?

– Неделю назад. Родионову телеграмма пришла от дочки его. Двусторонняя пневмония.

– Да, жаль старика, совсем не успел пожить после тюрьмы, а физик, видимо, гениальный. Не то что славы – даже простой благодарности за свое изобретение не получил. – Илья вздохнул. – С резонатором по-прежнему глухо?

– Запороли окончательно. Обычная формулировка: «не имеет под собой реального фундамента». – Проскуров прикурил. – Родионов едет в Иркустк, разберется с записями, с резонатором, а то ведь все пропадет. Ну и дочку, конечно, поддержать хочет.

– Неужели командировку удалось пробить?

– Ты смеешься? Какая командировка? – Иван махнул рукой. – Просто отпуск у него.

– Ну, дай Бог, чтобы сохранил. Может, этот чудо-резонатор когда-нибудь пригодится для нашей урановой бомбы?

– Не знаю. Не уверен. – Иван выпустил колечко дыма. – Заявки академиков по-прежнему ложатся под сукно. Родионов еще один доклад накатал, Голиков обматерил его и приказал заткнуться на эту тему. Берия, кобель на сене, сам ни хрена не делает и другим не дает.

– Тоже тянет время, ждет волшебного сорок второго года. – Илья покачал головой. – Непробиваемая сволочь.

– Да, вот такие дела, Илья Петрович. – Иван аккуратно сложил платок, убрал в карман. – Заявку запороли, Мазур умер, Брахт небось все уже опубликовал, Далем осваивает этот фантастический подарок. От письма теперь никакого толку. – Он покосился на Илью. – Ты, надеюсь, уничтожил его?

– Сожги. – Проскуров нахмурился. – Хранить опасно да и незачем теперь.

– Не могу, Вань. – Он развел руками. – Поздно.

Иван вздрогнул, выпрямился, глаза изумленно расширились.

– Почему? Что случилось?

Илья выдержал долгую паузу и небрежно бросил:

– Письмо уже в Берлине.