Соотношение сил

Интеллектуалы, профессора с умнейшими, одухотворенными лицами! Ужас в том, что мы абсолютно ничего не знаем, вот и остается снимки разглядывать».

Вернулся Карл Рихардович с двумя дымящимися стаканами в подстаканниках, сел. Илья отложил лупу и спросил:

– А если этот резонатор – пустышка? Рисковать жизнью ради пустышки? Заметьте, не только своей жизнью. – Он потянулся за папиросой, смял трубочку фильтра, прикурил и добавил чуть слышно: – Машка беременна.

Карл Рихардович открыл рот, шумно выдохнул, глаза заблестели.

– Господи, Илюша, и ты молчал! Когда ждем?

– В сентябре. – Он глубоко затянулся, выпустил дым. – Дожить бы.

Доктор улыбался, качал головой, переваривал новость, потом встал, прошелся по комнате. Илья продолжил свои размышления вслух:

– Мало того что мы полностью зависим от Брахта, мы еще и от вашего Родионова зависим. Вы в нем абсолютно уверены, в Родионове вашем?

– А в Проскурове своем ты уверен? А во мне? А в самом себе уверен? – Доктор остановился, произнес медленно, почти по слогам: – Илюша, хватит сходить с ума. Это называется панические атаки. Пограничное состояние может привести к серьезной психической болезни. Не распускайся, как врач тебе говорю. Думаешь, твой психоз Машке не передается?

– При ней не психую. – Илья затушил папиросу, глотнул чаю. – Стараюсь держать себя в руках.

– Надолго ли тебя хватит? – Доктор тяжело опустился в кресло. – А если твой психоз почует Хозяин? Говорящему карандашу нужны деревянные нервы. Ладно, принял бы ты твердое, окончательное решение, я бы не спорил, хотя абсолютно уверен: отправить письмо необходимо. Но ты мечешься, выдумываешь все новые оправдания, вот уже целый букет фобий. И Проскуров твой наверняка тем же болен.

– У Ивана двое детей, – мрачно буркнул Илья.

– Знаю, ты говорил. – Доктор вздохнул. – Господи, ну что я бьюсь, как рыба об лед? Вы оба в своем праве. Давайте, товарищи, поступайте как положено. Он сожжет письмо, ты – копию. Поступок настоящих сталинцев, идеальных советских чиновников, правильный поступок, смелый.

– Хватит ёрничать, – тихо огрызнулся Илья.

Но доктор не обратил внимания, продолжал, передразнивая усталую, раздраженную интонацию Ильи:

– Кому нужна моя работа? Что я могу? – Он скорчил жалобную гримасу, потом нахмурился: – Это только кажется, что от одного человека ничего не зависит. Очень удобная иллюзия и очень лукавая.