Соотношение сил

А когда им устроили авиаэкскурсию, этот Даме фотографировал с самолета.

– Сопровождающие позволили?

– Да. – Митя махнул рукой. – Немцам тут вообще все позволено. Кроме военных специалистов, теперь вот историки какие-то понаехали, ищут могилы немецких солдат, погибших в Первую мировую. Весь СССР напичкан немецкими шпионами, шныряют повсюду, и ни фига их не ловят, на задних лапках перед ними прыгают, а они тут у нас чувствуют себя как дома, территорию нашу осваивают.

– Ну, мы с тобой им запретить не можем.

Докурив, они побрели по скользкому суглинку назад, к воротам школы.

– Мы-то, конечно, нет, а кто может, почему не запрещает? – сквозь зубы пробормотал Митя. – Гитлеру доверять – это разве не сумасшествие?

– Перестань. – Карл Рихардович сердито помотал головой. – Тут как раз никакого доверия нет. Только расчет.

– Ага, расчет! Чтобы им удобней завоевывать нас.

– Ты Проскурову доложил об этом Даме?

– Подробно все написал в докладной. Он говорит: будем разбираться, передам куда следует, ты пока сиди тихо, на тебя такие телеги накатали, что Берлин теперь под большим вопросом. Ну, это мы еще посмотрим! Марк Семенович правильно сказал: у них свои совпадения, у нас свои. Мне бы только убедить Проскурова насчет письма.

Доктор остановился так резко, что едва не упал.

– Погоди, ты что, считаешь, надо передать письмо Брахту?

– Да, – Митя быстро взглянул на доктора и отвел глаза. – Знаете, я много думал об этом. Помните, я вам рассказывал про его дочь Женю?

– Ну, помню, – кивнул доктор, – ты говорил, она отреклась от отца, поменяла отчество и фамилию. Только при чем здесь письмо?

– Подождите, послушайте. Женя к нему приехала, они живут вместе. Отречение оказалось спектаклем. Марк Семенович сам так решил, накануне ареста. Женька до сих пор простить ему не может, ну правда, дикость какая-то: сам убедил дочь и жену отречься от него.

– Да, странное решение, – пробормотал Карл Рихардович.

– Абсолютно парадоксальное решение! Но оно оказалось верным! – возбужденно продолжал Митя. – Если бы они не отреклись, их бы выслали в лучшем случае, а его шантажировали бы ими на допросах. Работали над ним крепко, в развалину превратили, зубов нет и ногтей на двух пальцах. Выдержал. А вот страх за Женьку мог сломать его, он бы все подписал. Тогда бы его расстреляли. Он это заранее сумел просчитать и не ошибся. Между прочим, не только себя и семью спас. Ему шили шпионскую организацию, выбивали показания на десять человек, в том числе на Иоффе и Вернадского.