Соотношение сил

Она с ума сходила от любопытства: все-таки был у них роман или нет?

– Давай сначала поедим, – сказал Вернер сквозь очередной зевок, – почему-то, когда мало спишь, аппетит волчий.

Стол был уже накрыт. Вернер уселся на свое место, закурил и пробормотал:

– Новейшее оборудование… Резерфорд собирал свои приборы сам, из спиц и склянок, и ничего, стал Резерфордом. А Генри Кавендиш вместо гальванометра пользовался собственным телом.

– То есть как? – Эмма помахала рукой, разгоняя дым.

– Ну-у, дорогуша, – Вернер укоризненно покачал головой, – доценту надо бы лучше знать историю науки. Кавендиш замыкал собой электрическую цепь и определял величину тока по силе полученного удара.

– О боже, надеюсь, вы не собираетесь повторять эти подвиги?

Вернер хмыкнул, загасил сигарету, взял бокал, принялся молча вертеть его, наблюдая за радужными бликами на скатерти, и после долгой паузы вдруг спросил:

– Как поживает наш гений Отто Ган?

– Нормально. А почему вы спрашиваете? – Эмма насторожилась.

Когда Вернер упоминал имя Гана, это не предвещало ничего хорошего.

Вошла Агнешка, перчатки на руке не было, только бинт. Наблюдая, как полька раскладывает по тарелкам филе цыпленка и стручки зеленой фасоли, Эмма думала:

«Он всегда недолюбливал Гана, может, именно из-за Мейтнер? Ничего себе, треугольник! Если честно, мне трудно представить, как она могла любить Гана тридцать лет без всякой надежды на взаимность».

Вернер с жадностью принялся за еду. Эмма не спеша прожевала кусок и сказала:

– Мне никогда не удавалось так зажарить цыплячьи грудки. Кажется, она добавила в соус гвоздику и шафран. Пожалуй, вы правы, ваша пани Кюри могла бы стать шеф-поваром ресторана высокой кухни.

– Мг-м, – промычал Вернер с набитым ртом, но как только прожевал, сразу вернулся к неприятной теме:

– Бремя славы не терзает нежную душу Отто?

Эмма смотрела в тарелку и молча ела цыпленка. А Вернер задумчиво продолжал:

– Бедняга Отто! Все-таки присваивать чужое открытие очень вредно для здоровья. Конечно, можно сочинить тысячу оправданий, но это все равно что лечить рак морфием.

– Опять метафора. – Эмма брезгливо фыркнула.

Старик положил в рот очередной кусок, прожевал и спросил, прищурившись:

– Скажи, пожалуйста, кому принадлежит открытие расщепления ядра урана?

– Ну, хватит. – Она бросила вилку. – Ядро расщепили Ган и Штрассман, это общеизвестный факт.

– Ган и Штрассман просто повторяли опыты Ирен и Жолио Кюри! – Старик повысил голос, он почти кричал.