Кротовский, вы сдурели (СИ)

А в кого ты теперь вложишь знания?

— В наиболее подходящего человека, — гоблин сморщился, — Тут нужен человек с харизмой. Способный увлекать людей.

— О как. И кто? Анюта?… Деда?… Настасья?

— Кротовский. Угадайку не надо тут устраивать. Ты не на викторине. И, кстати, встреться с заправилой тех митингующих. Может оказаться полезным.

— Ну блин. Совершенно не имею желания ставить во главе своей партии какого-то грязного алкаша.

— Напрасно ты так упорствуешь. Алкаши тоже бывают предсказуемы и управляемы. А главное, алкаш никогда не полюбит власть больше, чем выпивку. Соответственно, не станет тебе конкурентом.

— Знаешь? Так себе довод.

— Не гунди, Кротовский. Плохого не посоветую, — гоблин ухмыльнулся, — А да… раз уж ты приковылял… пару слов по поводу твоей финансовой авантюры…

— Это ты про заниженные цены в магазине?

— И про них тоже, — гоблин в задумчивости вытянул губы в трубочку, — Затея оригинальная и даже красивая. Но… должен тебя предупредить. Не тебе тягаться с английским банком. Понимаешь?

— Понимаю. Так что теперь делать? Поднимать цены?

— До выборов даже не вздумай. Всю свою репутацию псу под хвост пустишь. Привлеки купечество. Поделись доходами от валютный спекуляций. Не жадничай.

— Ох. Хорошо. Еще будут напутствия?

— И так тебе в кредит наговорил. Хватит с тебя.

Ну, хватит так хватит. Возвращаюсь в обычный мир.

— Быстро ты, — сказала Анюта.

— Увы. Там меня подолгу не терпят. Пошли.

— Куда?

— К парадному входу. Придется поговорить с этим их заводилой.

Мы поднялись из подвала и прошли в холл. Охранник распахнул передо мной дверь. Выхожу на крыльцо. Пьяная толпа. Яркие костры выбрасывают снопы искр. Митингующие что-то непрерывно скандируют. Но что именно, в этом реве разобрать невозможно. Просто вакханалия какая-то. Не представляю, о чем можно с ними договариваться…

Вдруг толпа расступается. Из недр ее выходит человек в плаще и капюшоне. Поднимается по ступеням ратуши на крыльцо. Делаю приглашающий жест. Человек заходит внутрь. Я следом. За нами пытается вломиться несколько пьяных нищих, но казаки оттирают остальнных от двери и закрывают ее на засов.

— Не пойму, что они выкрикивают, — Анюта хмурится, — Наша неистовая вера…

Вошедший откидывает капюшон и поясняет:

— Они кричат: «Наша неистовая Ева!»

— Гадюкина!?

— Баронесса!

— Ева. Черт возьми, как?

Ева усмехается, довольная произведенным эффектом.

— Кротовский, рот закрой. Мы так и будем разговаривать возле двери?

— Прошу прощения. Не ожидал. Растерялся немного.