Удачи, милый (СИ)

Но он молча вошел в кухню, налил стакан воды, что-то цедя про себя.

Воспользовавшись моментом, выскочила в гостиную, радуясь в душе, что до конца рабочего дня осталось недолго.

— Можно? — постучала я в дверь кабинета.

— Заходи, Катерина, — бодрый голос хозяйки прокатился по помещению.

Я поставила чашку на стол, желая сделать ноги, раз больше поручений не было. Очень уж порой непросто было находиться с ней в четырех стенах один на один. Взгляд серых глаз пронизывал насквозь, будто бы она знала все мои секреты и для нее не было чем-то невозможным заглянуть глубже в мою душу.

Я терялась от этого, сжимала ладошки и желала стать невидимкой.

— Все в порядке? — поинтересовалась хозяйка дома у меня.

Кивнула молча. Не все, конечно, но в целом было нормально, да и жаловаться я не собиралась никому, приноровилась справляться с трудностями.

— Мне кажется, тебя что-то тяготит, — выдала она, почесав подбородок.

— Нет, не стоит беспокоиться, — заверила я Нину Яковлевну, сгорая от стыда.

Неужели у меня написано все на лице? Что дела плохи, что нас вот-вот могут выселить, если мы не выплатим долг? А денег взять негде было. Дедова пенсия ушла на лекарства и благодарности врачам, моей стипендии хватало только на макароны по акции и… Впрочем, это были мои проблемы и решать я сама должна была их, не перекладывая на чьи-то плечи и не жалуясь.

— Хорошо, — кивнула она, — сходи в мою комнату, там на тумбочке лежат очки, никак не могу прочитать без них документы, что прислал бывший зять.

Я тут же вскочила со своего места, радуясь, что можно вздохнуть спокойно, не находясь под гнетом ее взора, который словно гвоздем прибивал к стулу.

Уже в коридоре столкнулась с Дашкой, которая шла на цыпочках, будто боясь, что ее шаги эхом отразятся от белоснежных стен.

Она оглядывалась, прижимая совок с веником к груди.

— Что-то случилось? — отскочила она от меня, выпучив глаза.

— Неа, — затрясла я головой, — а ты чего?

— Я? — растерялась она на миг, но тут же опомнилась, вытянула руки вперед, демонстрируя мне рабочие принадлежности.

 — Убиралась в комнате мелкого засранца.

— Э-э-э, — протянула я, — а кто это?

— Ах, да. Ты еще незнакома с ним, — закатила Дашка глаза, — смотри, аккуратнее. Тот еще гад, — прошипела она мне на ухо. — Но бабка его любит больше всех. Потому все ему с рук и сходит. Спит вон, как мертвец.

— Понятно. Еще один мажор и тунеядец, — фыркнула я, надеясь, что знакомство состоится нескоро.