Удачи, милый (СИ)

Но Катька тут же прикрыла веки, упершись макушкой в стену. Пару мгновений она просто молчала, явно пытаясь совладать с собственными эмоциями.

— Ну так поможешь? — все же поинтересовался я, наивно рассчитывая, что она передумала.

— Я похожа на идиотку? — буркнула Катька под нос себе.

— Мне сейчас лучше промолчать, чувствую. А могла ведь подзаработать.

— Предложи своей подружке, — хмыкнула Морева, — эта канарейка своим ярким оперением наверняка быстрее привлечет внимание, чем я.

— Моя подружка при слове «работа» падает в обморок, так что твою идею можно смыть в унитаз, — шикнул я.

 — А больше мне просить некого. Слушай, у меня проблем полно, честно, — хлопнув ресницами, внимательно взглянул я на нее.

Ту, кажется, совершенно не пронял мои грустный вид, черт, но и открываться до конца, рассказывая, какие у меня трудности, тоже не хотелось. Во-первых, это будет жалко выглядеть, с другой, рухнет мой образ повесы и беззаботного прожигателя жизни.

И пусть это все было мишурой, но выходить из образа не желал.

Падать в рейтингах, уступая места другим, было неприемлемо для меня. Пусть Морева лучше считает, что я придурок, чем папенькин сынок, у которого дырка в кармане.

— У меня теперь тоже их много и создаешь мне проблемы ты, — ткнула Катя пальцем мне в грудь.

Едва не перехватил ее тоненькое запястье, желая притянуть к себе ближе. Но сдержался, из последних сил сдержался, только чуть нервно скрипнул зубами. Она еще с таким отвращением смотрела на меня, кажется, стараясь угадать уровень моего IQ, что уже пожалел десять раз, заведя эту беседу.

— Я хорошо заплачу. Всего-то надо подкатить к моему папаше где-нибудь в людном месте, пару раз поулыбаться, а я потом фотки скину его кукле расфуфыренной, что присосалась похлеще клеща к семейному бюджету.

— Тебе заняться нечем, да? Зачем творить такие гнусности, — прошипела Морева, пристально глядя на меня.

В ее глазах-океанах было столько света, который просачивался через толщу волн.

Я смотрел, как завороженный и, кажется, с каждой секундой проваливался все глубже, уходя на дно, словно мешок с камнями.

Она манила и одновременно отталкивала, ее хотелось поцеловать и задеть за живое так сильно, чтобы больше никогда не смела даже смотреть в мою сторону. Буря эмоций зарождалась в моей душе, а мне хотелось смеяться зло, в первую очередь ругая себя за подобную слабость.