Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Но особенно много там плодов, похожих на груши, но очень маслянистых. И еще там растут хлебные деревья.

– Хлебные деревья? Значит, и мельник не нужен? – воскликнула Фантина.

– Конечно, нет. Тем более что там хорошо растет маис. В других местах люди питаются корой некоторых деревьев и орехами колы. И после этих орехов целый день не хочется ни есть, ни пить. Еще они употребляют в пищу нечто вроде миндального теста – какао, смешанное с сахаром. А пьют они напиток из бобов, который называется кофе. В странах, где земли менее плодородны, пьют пальмовый сок и сок агавы.

Много там и всевозможных животных…

– А туда плавали купеческие суда? – прервал его Жослен.

– Несколько купцов из Дьеппа уже торгуют с ними, да и из наших краев тоже попадаются. Взять хотя бы моего кузена, он связан с одним судовладельцем, который время от времени снаряжает корабли к Францисканскому берегу, как называли его во времена Франциска I.

– Знаю, знаю, – снова нетерпеливо прервал гостя Жослен. – Из Сабль д'Олонна корабли тоже иногда плавают в Новые земли, а с севера – даже в Новую Францию

.

Но говорят, это холодные страны, и меня они не привлекают.

– Правильно, в 1603 году в Новую Францию был послан Шамплен

, и теперь там много французских поселенцев. Но это действительно суровый край, и жить там нелегко.

– Мне трудно объяснить вам… Может, оттого, что туда уже проникли французские иезуиты.

– А вы гугенот, не так ли? – живо отозвался Раймон.

– Да. Я даже пастор, хотя и не имею прихода.

Но прежде всего я путешественник.

– Вам не повезло, сударь, – усмехнулся Жослен. – Я подозреваю, что моего брата привлекает строгость устава и требования нравственного самосовершенствования иезуитского ордена, который вы обвиняете.

– Я далек от мысли осуждать его за это, – возразил гугенот, протестующе подняв руку. – Я встречал в Новой Франции немало отцов-иезуитов, которые мужественно, с подлинно христианской самоотверженностью проникали в самые отдаленные уголки страны.

Для некоторых племен там величайшим героем стал знаменитый отец Жог, павший жертвой ирокезов. Но я признаю за каждым свободу совести и свободу убеждений.

– По правде сказать, – воскликнул Жослен, – мне трудно обсуждать с вами эту тему, потому что я уже начинаю забывать латынь. Но мой брат красноречивее, когда говорит на латыни, чем по-французски, и…

– Вот в этом и состоит одно из наибольших зол, которые губят нашу Францию! – вскричал пастор.