Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

Нас разделяло то, что ты была графиней, а я — пастухом. Теперь мы поменялись ролями. Я — Каламбреден, ты — ничто! Твои близкие отказались от тебя.

Он протянул руку, показывая на другой берег Сены, где во мраке ночи вырисовывалась темная громада Лувра.

— Для них ты теперь не существуешь, — продолжал он. — У нас ты под защитой, тебя будут оберегать, за тебя отомстят, если понадобится, тебе помогут и никогда, слышишь, никогда не предадут.

Никола замолчал. Анжелика почувствовала его горячее дыхание рядом со своей щекой.

Он слабо коснулся ее, его страсть передалась Анжелике. Она задрожала. Никола раскрыл объятия, но потом вдруг опустил руки, как бы не осмеливаясь. Он резко отошел в сторону и обратился к ней на их родном диалекте:

— Не будь такой злой, не ломайся, мы одни… Мы хорошо поели… выпили… Теперь самое время заняться любовью. Или ты меня боишься?

Анжелика засмеялась, пожав плечами. Захлебываясь, Никола продолжал:

— Ты помнишь, как мы были с тобой вдвоем? Ты помнишь, как нас тянуло друг к другу? Я так мечтал о тебе, и вот наконец ты моя!

— Нет? — воскликнула Анжелика, упрямо покачав головой.

Его лицо исказилось ужасной маской Каламбредена. — Берегись! Я могу взять тебя силой, как шлюху на панели.

— Только попробуй, я выцарапаю тебе глаза!

— А я позову своих людей, и они будут держать тебя.

— Трус, подлец, бандит! — истерично закричала Анжелика.

Отчаявшись, Каламбреден принялся ужасно ругаться. В этот миг, как эхо, отдавались у нее в голове слова, которые она не забудет никогда, слова Людовика XIV:

— Я не хочу больше слышать о вас.

Вы должны исчезнуть! Ни титулов, ни имени, ни собственности! Ничего!

И рядом с этим приговором слова ее сестры Ортанс:

— Убирайся! Убирайся отсюда, проклятая жена колдуна!

Да, Никола был прав. Никола-Каламбреден, геркулес с дикой и горячей кровью.

Вдруг, как бы опомнившись, Анжелика подошла к кровати, расстегнула корсаж, затем сняла юбку и осталась в одной рубашке. Ей было холодно, но голова горела, как в огне. Подумав немного, она сняла последнюю принадлежность своего туалета и, обнаженная, легла на кучу воровского тряпья.

— Иди ко мне, — спокойно сказала она.

Никола растерялся и замолчал, ее покорность парализовала его.

На рассвете Анжелику разбудил какой-то голос, проникавший в их комнату из-за входной двери.

— Каламбреден, это я, Красавчик. Ты разве забыл, что нам надо уладить одно дельце на ярмарке Сен-Жермен?

Никола быстро вскочил.

— Входи, но не шуми. Видишь, малышка еще спит.