Цикл романов "Анжелика" Компиляция. Книги 1-13" (СИ)

– Обладай я и впрямь таким могуществом, какое приписывает мне этот монах-палач, я употребил бы его не на то, чтобы посредством колдовства стереть с лица земли достопочтеннейшего Беше и ему подобных, а прежде всего воспользовался бы магическими формулами для того, чтобы сокрушить самую большую крепость в мире – человеческую глупость и легковерие. Декарт был не прав, когда говорил, что ум человека не может постичь бесконечности – ярким примером бесконечной величины является людская глупость.

– Подсудимый, не забывайте, что мы собрались здесь не для того, чтобы рассуждать на философские темы, и ваши увертки не помогут.

– В таком случае давайте выслушаем этого достойного представителя невежественной науки прошлых веков, – насмешливо бросил де Пейрак.

Судья Бурье задал вопрос:

– Отец Беше, вы признанный ученый и присутствовали при изготовлении золота с помощью алхимии, так вот, какую, по-вашему, цель преследовал подсудимый, вверяясь сатане? Ради наживы? Ради женщин? Ради чего же?

Тщедушный низкорослый Беше резко выпрямился, и Анжелике показалось, что она видит перед собой злого духа, готового к нападению.

Она торопливо перекрестилась, и ее примеру последовали все сидевшие в одном ряду с ней монахини, буквально завороженные этой сценой.

Срывающимся голосом Беше прокричал:

– Я знаю его намерения. Богатство, женщины? Нет!.. Жажда власти, заговор против государства и короля? И это тоже нет! Он хочет быть таким же могущественным, как сам бог.

Я уверен, он умеет создавать Жизнь, иными словами, он пытается соперничать с самим Творцом!

– Отец мой, но есть ли у вас доказательства тех невероятных обвинений, которые вы сейчас выдвинули? – почтительно спросил протестант Дельма.

– Я видел, можно сказать, собственными глазами, как из его лаборатории выходили гомункулы, а также гномы, химеры и драконы. Многие крестьяне в тех местах, чьи имена у меня записаны, также видели, как они порою бродили во время ночной бури и выходили из этого злосчастного вертепа-лаборатории, которая в один прекрасный день была почти полностью разрушена взрывом гремучего золота, как называет его граф, или, как его называю я, неустойчивым, сатанинским золотом.

В зале подавленные страхом люди тяжело дышали. Какая-то монахиня упала в обморок, и ее вынесли.

Председатель суда торжественным тоном обратился к свидетелю.